Страница 36 из 72
Вскоре загадочный перебежчик предстал перед военным советом. Правда, со связанными за спиной руками. Личная гвардия султана действовала предельно профессионально, исключая малейшую возможность того, чтобы падишаху нанесли хотя бы царапину, не говоря уже о покушении на его жизнь.
Выглядел русский предатель на удивление лощено. Казалось, он только что покинул самый элитный хаммам Константинополя: был чисто выбрит, свеж и опрятен. Туго стянутые веревкой запястья смотрелись на нем как досадное недоразумение. Было очевидно, что в лагере вокруг этого важного гостя крутились многие, всячески ему угождая и готовя к судьбоносной аудиенции.
Дело в том, что добывать достоверную информацию в русских войсках в последнее время стало задачей почти невыполнимой. Старые, проверенные десятилетиями методы шпионажа вдруг начали давать сбой. И причина крылась вовсе не в том, что русские офицеры или солдаты внезапно охладели к звонкой монете и перестали брать золото за предательство.
Всё изменилось, когда в Южной армии Петра появились так называемые «комиссары» — суровые, подозрительные люди, жестко отслеживавшие малейшие контакты армейских с посторонними. Сеть османских лазутчиков оказалась практически парализована.
Сыграло свою роль и другое: в России началось какое-то неистовое обожание своего императора. В войсках крепла фанатичная вера в непобедимость русского оружия и в божественное предназначение их родины как великой избавительницы народов от гнета османских султанов. Порой шпион просто не успевал раскрыть кошель и шепнуть предложение о подкупе, как его хватали за грудки и начинали жестоко бить, а то и сразу волокли на виселицу.
Именно поэтому этот перебежчик — казачий старшина — оказался для османов поистине бесценной находкой. С одной стороны, он имел прямой допуск к секретным сведениям штаба. С другой — служил живым символом того, что в русском воинстве еще остались прагматичные, здравомыслящие люди. Те, кто способен трезво оценить, на чьей стороне истинная сила, и понять, что тяжелую поступь армии падишаха остановить невозможно.
— Переведите этому неверному только один мой вопрос, — неспешно произнес султан, впившись в пленника хитрым, пронизывающим прищуром. — Есть ли что у русского царя противопоставить всей мощи моего воинства?
Переводчик быстро залопотал. Старшина, стоя со связанными руками, хрипло ответил: — Есть, великий правитель. Есть у них такие мушкеты, которые бьют смертно и очень далеко. Но в Южной армии их пока немного. Чтобы стянуть их на юг в нужном количестве, так же, как они сейчас стоят на севере, царю потребуется не меньше двух месяцев. А ведь именно эти стрелки стали залогом успеха недостойного русского царя, когда он наголову бил шведов.
Услышав перевод, Ахмед III победно улыбнулся. Тайные агенты уже докладывали ему, что самое страшное оружие русских — это те самые штуцеры, которые не только бьют на немыслимые дистанции, но и чудесным образом невероятно быстро перезаряжаются.
Султан давно дал поручение лучшим константинопольским оружейникам: любой ценой разгадать секрет скорострельности русских. И когда придворные мастера, которыми Мехмед старался окружить себя, словно подражая в этом своему северному врагу, подобрались к разгадке, вовремя подоспела помощь от французов. Европейцев, разумеется, тоже до крайности заботило, благодаря чему русские одерживают такие сокрушительные победы. Да, Крымское ханство трудно было назвать эталоном современной военной машины, но к тому, что русские полки раздавят его с такой пугающей легкостью, в Париже не был готов никто.
Французские инженеры всё же разгадали тайну: оказалось, что русские используют хитрую пулю, которая изначально меньше диаметра ствола, но при выстреле расширяется, плотно входя в нарезы. В самой Франции эксперименты с подобным боеприпасом еще только шли, но и султан припас для дерзких северян свой смертоносный сюрприз. Пусть это был не целый полк, но чудовищным напряжением всей военной экономики империи ему удалось создать и вооружить две полные роты стрелков-штуцерников.
— Да, я думаю, что он говорит правду, — удовлетворенно изрек султан, явно гордясь собой и своей проницательностью. — Русские верят, что это их страшное оружие — великая тайна, которую их царь хочет всеми силами сохранить. Но мы уже всё знаем. А этот человек… даже если бы мы пребывали в неведении, он только что подтвердил нам, что именно является главным залогом побед русского оружия.
Казачьего старшину Ерофея Яцко наконец увели. К людям подобного сорта, предающим свою родину, в османском лагере относились подчеркнуто дружелюбно и мягко. Словно бы специально провоцируя новые измены. А может, так оно и было задумано изначально.
Стало ясно, что Ерофею, целому старшине из донских казаков, по личному распоряжению визиря могут доверить в управление немалый отряд. Тем более что некрасовцев — тех, кто когда-то ушел с непокорным атаманом Некрасовым с Дона на Кубань и дальше — в турецких пределах становилось всё больше. В последний год русские крестьяне, да и казаки, спасаясь от жесткой царской руки, всё чаще бежали в пределы Османской империи в поисках лучшей доли. И этого беглого люда с лихвой хватало, чтобы верстать из них полноценные воинские подразделения, готовые проливать кровь своих же соплеменников.
— Ну, что молчишь, визирь? Рассказывай мне, когда я буду смотреть на стоящего на коленях русского царя, — самодовольно бросил Ахмеда III, откидываясь на подушки.
Визирь едва заметно поморщился. Султан, безусловно, считал себя просвещенным монархом, тянулся к европейской цивилизации, вот только западных университетов не заканчивал и многих тонкостей большой политики не улавливал.
Ахмед искренне не понимал, что нынешнюю Россию просто невозможно победить. Во всяком случае, в том абсолютном, сокрушительном понимании победы, которого он жаждал. Да та же Франция, негласная союзница Порты, никогда не позволит окончательно разгромить государство Петра!
Иначе Османская империя усилится настолько, что Европа вновь застонет под пятой турецкого владыки. Поход 1683 года западными монархами не забыт. В Париже и Лондоне отлично помнят, как Вена едва не пала под яростным натиском османов, как турки едва не захватили всю Центральную Европу.
Но зачем же лишний раз перечить своему повелителю? Ахмед III — монарх, конечно, просвещенный, вот только со всем своим просвещенным энтузиазмом он порой очень любит смотреть, как палач рубит головы его строптивым подданным.