Страница 31 из 72
— Переходим к следующему важному вопросу, — я сменил тон на сугубо деловой. — На прошлом собрании губернаторов я доводил до всех жесткие правила нового градостроительства, возведения державных строений и развития просвещения. Мария Михайловна, будьте любезны, зачитайте черновик этого указа, — сказал я, обращаясь к министру просвещения, которая, по какому-то счастливому недоразумению судьбы, являлась одновременно и моей законной супругой.
Мария с достоинством поднялась со своего кресла. Она была просто счастлива, что я официально пригласил ее на заседание Государственного совета. Последние две недели она безвылазно пролежала в постели, и то лишь изредка, под строгим присмотром пугливых лекарей, приподнимаясь на подушках.
Как таковой прямой угрозы выкидыша, слава Богу, не было. То пугающее недомогание, которое она ощутила, было вызвано скорее тем, что неугомонная Маша совершенно не берегла себя. Будучи на сносях, она постоянно тряслась в рессорной карете по скверным петербургским мостовым, старалась везде успеть, всё лично проконтролировать, а порой, забыв о статусе, могла и крепкого русского мата загнуть нерадивым артельщикам, которые нагло не укладывались в утвержденные сроки строительства Лицея и нового здания для столичного музея с библиотекой.
Я, с головой уйдя в государственные дела, да еще и находясь долгое время в отъезде, в Выборге, попросту упустил эту ситуацию из-под контроля. Но сейчас, по заверениям консилиума лучших медиков и даже самых опытных бабок-повитух, беременность вошла в норму и стала протекать без каких-либо пугающих осложнений. И все же этот Государственный совет стал первым официальным мероприятием, куда Мария вышла после долгого постельного режима.
В народе говорят, что если женщина беременна девочкой, то дочь забирает всю красоту матери. Глядя на Машу, у меня складывалось стойкое ощущение, что она, напротив, только расцвела. Ее лицо, и до того отличавшееся правильными, миловидными чертами, теперь стало поистине олицетворением строгой, зрелой и утонченной женской красоты.
Страшно представить, какой угрюмый младенец должен у нас появиться, если верить этим приметам. Впрочем, я резонно рассчитывал, что все это — лишь глупые суеверия. Да и не нужно парню — если это все-таки будет наследник-мальчик — быть писаным красавцем. Был бы с твердым характером да с царем в голове.
— В каждом городе с числом мещан более сорока тысяч, в губернском ли, в уездном ли, но надлежит в течение пяти лет открыть кунсткамеру или музей, где собирать найденные в округе вещи исторические и древние… — ровным, красивым голосом зачитывала Мария.
Я вспомнил недавний съезд губернаторов и генерал-губернаторов. Тогда каждому из них прямо в руки, под строгую роспись в протоколе, были вручены специальные печатные брошюры. В них черным по белому предписывалось, помимо прочих хозяйственных дел, вести еще и такую работу — беречь и развивать культурное наследие Империи.
Не знаю, на сколько веков мы сейчас опережаем свое время, но уж в этом отношении мы точно являемся абсолютными новаторами, создавая с нуля сеть региональных музеев. Всякие кости мамонтов, старинное оружие, необычные черепки, странные обработанные кремни — если на них есть очевидные следы того, что древний человек приложил к камню руку — всё это отныне должно было сберегаться в специальных хранилищах, а не выбрасываться в отвал за ненадобностью.
Я лично, потратив несколько вечеров, надиктовал своим писарям ту самую брошюрку-инструкцию: как и что нужно фиксировать, как описывать каждую находку и что необходимо в обязательном порядке присылать с отчетами в Петербург, в Академию наук.
Особо я упирал на то, что в будущем назовут «спасательной археологией» или у своих кругах «охранкой». Указывал, что если есть известное историческое место (древнее городище, курган или руины монастыря), но там возникла крайняя государственная необходимость построить здание, то сперва надлежит извлечь из земли все артефакты с детальной фиксацией, хотя бы просто словесно описав слои и место обнаружения. И лишь после этого дозволялось рыть глубокие котлованы, бить сваи, ставить фундаменты и заниматься прочими строительными работами.
Да, я прекрасно отдавал себе отчет в том, что на первых порах степень организации и уровень систематизации подобной работы будут просто катастрофически низкими. Местные чиновники будут путать эпохи, а землекопы — разбивать хрупкие вещи лопатами. Но это как раз тот случай, когда лучше спасти хоть что-то, чем потерять всё.
Пусть хотя бы просто зафиксируют на картах само место археологического памятника! Ведь в ходе грядущего масштабного строительства — а строить фабрики, дороги и верфи мы сейчас будем, по моим планам, раза в три-четыре активнее, чем прежде, — мы рискуем навсегда закатать в землю и безвозвратно разрушить все историческое достояние страны.
Ну а для того, чтобы в будущем перейти от любительского собирательства к настоящей науке, нужно время. Когда из столичного университета начнут выпускаться первые профессиональные историки, когда кто-то из академических профессоров решится всерьез заняться раскопками (на что я буду ученых людей всячески сподвигать и выделять казенные гранты), тогда мы сможем грамотно определить ценность большинства объектов. И уже тогда моим личным дополнением к этому указу будут введены жесткие, современные правила обращения с историческим наследием. А пока — пусть хотя бы просто не уничтожают.
Я не историк. На археологические раскопки, было дело, приезжал, но так — исключительно ради расширения кругозора и из праздного любопытства. Даже не столько ради познания или желания своими руками достать какой-нибудь артефакт из недр земли, сколько ради возможности провести время в приятной компании умных и зачастую изрядно пьяных людей.
И пусть тем специфическим духом я, может, и не пропитался полностью, но по крайней мере научился понимать этих энтузиастов. Людей, которые, несмотря на всё кажущееся разгильдяйство, двигали вперед историческую науку и горько сетовали на то, как много было безвозвратно разрушено исторических ценностей еще до того, как кто-то из них впервые вонзил лопату в землю, под которой когда-то находился средневековый город или поселение бронзового века.
Правда, в этом отношении Мария со мной уже полностью согласна. Она впитала мои идеи, как губка: каждая находка должна служить государству, говорить в пользу того, сколь велика Россия, как глубока и богата её история, сколь героическими были наши предки.