Страница 135 из 198
ГЛАВА 29
БАЛЬТАЗАР
Когда я прибыл в 1990 год, я возненавидел в нём абсолютно всё.
Визжащие машины, несущиеся по асфальтированным дорогам. Кричащие неоновые вывески. Непрерывное гудение электричества в воздухе. Этот мир был шумным, стремительным, пустым — совершенно чуждым всему, что я когда-то знал. Люди тоже вызывали у меня отвращение — вечно чем-то отвлечённые, ничего не замечающие вокруг. Это время было не для меня. Мне здесь не было места.
Я бродил по городу, наблюдая и приспосабливаясь. Мир казался лихорадочным сном — холодный металл, пластик, экраны и полное отсутствие неба в их глазах.
А потом я нашёл его.
Колледж МакМонт.
Владения Алины.
И там была она — моя жалкая Алина.
Я замер как вкопанный.
Она шла через университетский двор с царственной грацией, и казалось, сам мир расступался перед ней. Рядом увивались двое молодых мужчин с охапками книг в руках и обожанием в глазах. Она рассмеялась чему-то, что сказал один из них, и этот звук донёсся до меня словно отравленный мёд.
При виде неё во мне вспыхнуло нечто яростное.
Я шагнул вперёд, и грудь взорвалась болью.
Обжигающая боль пронзила рёбра. Я судорожно вдохнул и отшатнулся, вцепившись в рубашку, когда колени подогнулись. Перед глазами всё поплыло. Дыхание перехватило.
Я умирал.
Что происходило?
Я лихорадочно огляделся. Люди проходили мимо, ничего не замечая, их лица сливались в безразличные пятна. Поднялась паника — густая, удушающая. Я попытался закричать — позвать Алину, — но из горла вырвался лишь хриплый стон.
Она уходила, ничего не замечая, к краю университетского городка. Я тянул к ней руки, пальцы хватали пустой воздух. Конечности дрожали.
Я отнимал жизни. Питался чужой болью. Я должен был быть неуязвим. Так почему же теперь я разваливался на части?
Мир перед глазами сузился до тёмного тоннеля.
И тут — тень.
Из мутной пелены выступила исполинская фигура, отбрасывая в угасающем свете длинный, костлявый силуэт. Он стоял неестественно неподвижно, словно мир двигался вокруг него, но не вместе с ним.
Он был высоким — неправдоподобно высоким — и измождённым, с неестественно длинными конечностями и потусторонним присутствием. Кожа слишком плотно обтягивала кости, а губы растянулись в нечто среднее между оскалом и ухмылкой.
Но именно его глаза заставили меня оцепенеть.
Серые. Холодные. Бездонные.
Словно грозовые тучи, готовые вот-вот разразиться бурей.
Они смотрели прямо на меня — не с любопытством, а словно предъявляя на меня свои права.
Я не мог пошевелиться.
Не мог говорить.
Мог лишь смотреть в эти глаза, пока нечто древнее и опасное заглядывало прямо в пустоту моей души.
Когда он двинулся ко мне, удушающий ужас окутал меня словно саван. Я дышал часто и неглубоко, каждый вдох грохотал в ушах словно военные барабаны. Я хотел бежать, но не мог. Нечто невидимое приковало меня к месту, удерживая в плену.
Это был не просто страх — это была сила. Древняя. Неоспоримая.
Я закрыл глаза, сдаваясь охватившему меня бессилию.
Когда я осмелился открыть их, он всё ещё смотрел на меня. Уголок его рта приподнялся в усмешке — мрачно-забавляющейся, омерзительно довольной. Затем, не произнеся ни слова, он развернулся и зашагал прочь с видом самодовольного превосходства, оставив после себя густой шлейф ужаса и презрения.
Боль не прекращалась.
Я согнулся пополам, схватившись за живот, а мучительная боль извивалась внутри словно огненная змея.
— С вами всё в порядке? — воскликнула молодая женщина, бросившись ко мне. — Вызвать скорую? Вы можете дышать? Вы подавились?
Я с гортанным рычанием отшвырнул её руку.
— Уйди с дороги! Мне не нужна твоя помощь!
Но она даже не вздрогнула.
Она твёрдо стояла на месте, в глазах пылала решимость.
— Вы меня не тронете.
Во мне вскипела ярость, и прежде чем я успел себя остановить, я позволил ей увидеть, кем являлся на самом деле. Позволил маске соскользнуть — обнажил зверя под человеческой кожей, монстра, сотканного из теней и мести.
Кровь отхлынула от её лица. Она отступила на шаг, дрожа всем телом.
— Я… я не желаю вам зла, сэр, — прошептала она.
— Не называй меня «сэр»! — взревел я.
Она бросила взгляд на парк через дорогу.
— Давайте я помогу вам дойти до той скамейки, — тихо произнесла она, указывая рукой. — Вам явно очень больно.
Её доброта ошеломила меня. Почему она всё ещё пыталась помочь, увидев моё истинное обличье?
Но боль была слишком сильной. Тело сотрясалось с каждым судорожным вдохом. Сейчас было не до гордости.
Я схватил её протянутую руку и позволил ей помочь мне перейти улицу. Под ногами прохладой ощущалась трава, края мира расплывались перед глазами, когда я рухнул на старую, потрёпанную скамью.
— Воды, — прохрипел я. — Мне нужна вода.
Она полезла в большую громоздкую сумку, висевшую у неё на боку, и достала кричаще-розовую с фиолетовым ёмкость, украшенную причудливыми узорами, с торчащей сверху узкой полой трубочкой.
— Вот, — сказала она, протягивая её мне.
Я инстинктивно отшатнулся.
— Что… это?
Она рассмеялась легко и беззаботно.
— Это бутылка для воды, глупенький. В ней вода.
Я нерешительно взял её и повертел в руках. Ничего подобного мне прежде держать не доводилось. Такая лёгкая. Такая податливая. В ней не было ни холодной тяжести железа, ни знакомой шероховатости глины, ни гладкости отполированного рога. На ощупь она казалась чужеродной — скользкой и почти… хрупкой. И всё же она не трескалась и не ломалась. Она была прочной каким-то совершенно непонятным мне образом.
Боль притупилась, когда любопытство взяло верх. Я осторожно сжал ёмкость и удивлённо замер, почувствовав, как она поддалась под пальцами.
Девушка постучала пальцем по узкой трубочке.
— Такое чувство, будто вы никогда раньше не видели бутылку для воды. Как такое вообще возможно?
Я не ответил. Лишь поворачивал бутылку из стороны в сторону, слушая, как внутри тихо плещется жидкость, словно спокойный прилив.
— Нужно пить через трубочку. Вот так. — Она забрала бутылку, обхватила трубочку губами и сделала глоток. Затем с лёгкой улыбкой протянула её обратно.
Я повторил за ней. В рот хлынула прохладная безвкусная вода.