Страница 112 из 198
ГЛАВА 23
АЛИНА
Я резко проснулась, сердце бешено колотилось, а слух напряжённо пытался уловить звук, вырвавший меня из сна. Поначалу вокруг царила лишь тишина, но затем послышался приглушённый голос, становившийся всё громче и отчётливее. Английский. Торопливый. Бессвязный.
В тускло освещённом углу комнаты сидел на корточках мужчина, повернувшись ко мне спиной. У его ног были разбросаны бумаги и какие-то странные предметы, а руки двигались быстро и нервно.
— Нельзя оставлять это здесь. Только не когда они рыщут поблизости. Нет, нет, нет… — Он принялся запихивать вещи в потрёпанный рюкзак.
Я приподнялась и наклонилась вперёд, успев разглядеть один из листов пергамента, прежде чем он спрятал его. Изящным, плавным почерком там были написаны слова «путешествия во времени».
Пульс на мгновение сбился.
Это был он — Джон Джеймс.
Я прочистила горло.
Он резко обернулся, вздрогнув от неожиданности. Его широко распахнутые, проницательные глаза встретились с моими.
— Я тебя искала, — спокойно произнесла я. — И если ты пытаешься спрятать свои документы о путешествиях во времени, можешь не трудиться.
Он моргнул. Раз. Другой. А затем устало вздохнул. Плечи опустились.
— Что ты здесь делаешь?
— Я прячусь, — призналась я. — От мужчины по имени Бальтазар. Он… — Я замялась. — Он чудовище.
В глазах Джона Джеймса что-то мелькнуло — узнавание, а может, даже страх, — но исчезло слишком быстро. Или мне показалось?
— Мне нужно найти кинжалы Солнца и Луны, — сказала я ему. — Я путешественница во времени.
Он молча изучал меня с непроницаемым выражением лица. Затем поднялся, не сводя с меня глаз, и теперь в его взгляде больше не было вопросов — лишь понимание.
— Ты путешественница во времени? — спросил он, и в его голосе смешались изумление и скептицизм.
— Да, — ответила я, инстинктивно отступая, когда он приблизился.
Он остановился и слегка прищурился.
— Твой акцент… — Он качнулся назад на пятки и указал на меня. — Похоже, ты из далёких земель. Значит, успела немного выучить английский?
— Да, — осторожно прошептала я. — Мой английский не идеален, но я понимаю. И могу… немного говорить.
Ложь. Я достаточно хорошо знала английский ещё когда только сюда прибыла, а после жизни с Филипом стала говорить ещё лучше. Но я уже поняла, что иногда безопаснее притвориться, будто ничего не понимаешь, если это тебе на руку.
— Как тебя зовут?
Я замялась.
Филип так и не узнал моего настоящего имени. Для него я всегда была Франческой — вымышленное имя для вымышленной жизни. Но что-то в Джоне Джеймсе заставило меня захотеть сказать правду — хотя бы на мгновение.
— Алина, — наконец ответила я.
Его глаза загорелись.
— Прекрасное имя! Я так рад, что ты путешественница во времени, — это чудесно! — Он похлопал меня по плечу с внезапной, почти отеческой теплотой. — Не волнуйся, дитя моё, я тебе помогу. Мы ждали кого-то вроде тебя. Когда отдохнёшь, я познакомлю тебя с Танцующим Огнём. Он хороший человек. И его племя — хорошие люди.
Я отшатнулась, и с губ сорвался тихий жалобный звук.
— Нет… нет, пожалуйста. Я не хочу об этом даже слышать.
Паника впилась когтями в грудь. После всего случившегося — после того, как меня схватили, после постоянного ощущения, что за мной наблюдают, — одна мысль о встрече с очередным незнакомцем была невыносима, не говоря уже о целом племени.
Джон Джеймс опустился передо мной на колени и осторожно взял за руки. Его взгляд был спокойным и тёплым.
— С тобой ничего плохого не случится. Только не пока я рядом. Ты в безопасности, Алина. Обещаю.
Я хотела ему верить. Мне нужно было ему верить. Но в этой дикой и чужой земле ни в чём нельзя было быть уверенной. И всё же я едва заметно кивнула, и на его лице вновь появилась улыбка — мягкая, ободряющая. Он сжал мои руки.
Но затем выражение его лица изменилось, а голос стал серьёзнее.
— Чтобы найти кинжалы, тебе понадобится помощь, — сказал он. — Танцующий Огонь тоже путешественник во времени. А искать лучше вдвоём. Поверь мне.
У меня скрутило живот. Ещё один путешественник во времени?
Он тоже порождение тьмы?
Я отшатнулась, отвергая его предложение. Если бы мне нужен был спутник, я выбрала бы Бальтазара — мужчину, которого когда-то любила. Не какого-то незнакомца. Вообще никого. Кем бы они ни были, я не собиралась отдавать им ни крупицы своей силы.
— Я предпочитаю идти одна, — твёрдо сказала я.
Выражение лица Джона Джеймса изменилось. Его глаза стали холодными, жёсткими.
— Нет, не предпочитаешь. И я даже не подумаю позволить тебе это сделать.
Его взгляд пригвоздил меня к месту, а по позвоночнику словно ледяная вода пополз страх. Кожу покрыл холодный пот. Что он знал о кинжалах такого, чего не знала я? Почему так настаивал?
Вспыхнуло сомнение — неужели Малик ошибался? Или, что ещё хуже… солгал?
Но уже в следующую секунду Джон Джеймс смягчился. Его поза стала расслабленной, а на лице вновь появилась улыбка, на этот раз тёплая и обезоруживающая. Слишком тёплая.
— Пойдём, — сказал он, поднимаясь. — Давай найдём тебе что-нибудь поесть. Когда мы встретимся с Танцующим Огнём и его людьми, тебе понадобятся силы.
Он вышел наружу. Дверь со скрипом распахнулась на ржавых петлях, издав протяжный стон, похожий на предупреждение. Я осталась сидеть на краю кровати, нервно постукивая ногой по покоробленным деревянным половицам. Сердце бешено колотилось, грудь сдавливало от напряжённого ожидания, пока я ждала его возвращения из тёмной хозяйственной постройки за деревьями.
Хижина была обставлена скудно, но повсюду виднелись диковинные вещи. Кровать, на которой я сидела, представляла собой натянутую звериную шкуру, закреплённую между двумя толстыми брёвнами и придвинутую к дальней стене. В углу стоял грубо сколоченный стол, заваленный странными инструментами и непонятными приспособлениями, назначения которых я не знала. Рядом со стопкой пергамента лежала старая, покрытая пылью книга, а возле неё стояли наполовину пустая бутылка с тёмной жидкостью и миска, до краёв наполненная сушёными травами. С потолка покачивалась тусклая масляная лампа, разбрасывая по стенам мерцающий свет.
Я поднялась, поддавшись искушению рассмотреть эти вещи — возможно, найти какие-нибудь ответы, — но дверь снова скрипнула.