Тьма времени

— И это ты называешь «великой любовью»? Такой, из-за которой пришлось её убить? — парировала я, отчаянно пытаясь не позволить его лжи проникнуть мне в голову.

— Замолчи! — взревел Бальтазар. — Ты ничего не знаешь. Твоя мать была полна тайн. Она бы предала меня. Она бы убила меня.

Я яростно зарычала, извиваясь в своих кандалах.

— Какая же это великая любовь, если она хотела тебя уничтожить? Скорее всего, ты ей просто надоел.

— Ты ничего не знаешь! — Голос Бальтазара разносился отовсюду, отражаясь от стен. — Она отправилась к этому проклятому племени в поисках помощи. Она искала человека, которого ты знала как Мун Ли. И ответь мне вот на что: почему племя так и не сказало тебе, что Свирепый Ветер была твоей матерью? А? Почему? Вождь знал, что она твоя мать, но они скрыли это от тебя. Разве это не странно?

Что-то дрогнуло у меня в груди. Мысль о том, что мама пересекла время, чтобы оказаться здесь и найти Мун Ли, странным образом согревала меня. Я цеплялась за неё, как за спасительную соломинку. Значит, она всё-таки любила меня. Хотя бы немного. Но мысль о том, что Серое Перо не рассказал мне, что Свирепый Ветер была моей матерью, вызвала во мне вспышку гнева. Как он мог скрывать от меня такую важную правду? Неужели считал, что я не выдержу?

— Где скрывается Ли? — прорычал Бальтазар. — Ты знаешь, где он.

— Ты знаешь Мун Ли? — спросила я.

— Ха-ха, моя дорогая Оливия! Я знаю всё и всех. От меня ничего не скрыть, — ответил Бальтазар.

Так говорит человек, который понятия не имеет, где сейчас Мун Ли.

Я прищурилась, задумавшись.

— Я хочу кое-что тебе показать, — внезапно сменил тему Бальтазар.

Он медленно зашагал через своё логово. Каждый его шаг поднимал в воздух густые клубы удушливой пыли.

Я закашлялась, когда пыль проникла в лёгкие, невольно задаваясь вопросом, сколько яда скрывает эта земля.

Бальтазар остановился у противоположной стены и театрально взмахнул рукой.

Стена вспыхнула мерцающим сиянием, словно растворяясь в воздухе, и за ней открылся целый зал, заставленный кинжалами. Их клинки казались тусклыми, безжизненными — всего лишь куски металла, заточённые в этой жуткой пещере.

— Эти кинжалы… — произнёс Бальтазар почти благоговейным голосом. — Каждый из них принадлежал путешественнику во времени, которого я убил за прошедшие столетия.

Я невольно отпрянула.

Сколько же путешественников во времени он убил?

Их здесь были сотни.

Из-под земли снова донеслось стрекочущее цоканье.

Потом ещё.

И ещё.

Вскоре всё помещение наполнилось этим отвратительным стрёкотом.

Я настороженно опустила взгляд вниз, ожидая увидеть очередного таракана.

— Ты спрашивала, почему я до сих пор не убил тебя, хотя мог бы раздавить в любую секунду, — сказал Бальтазар, снимая один из кинжалов с крепления. — Жизнь порой бывает такой скучной. Иногда мне отчаянно нужна хоть какая-то встряска. Мне нравится играть с человеческими эмоциями, наблюдать, как реагирует человеческий разум. Вы все такие слабые. Но ты меня забавляешь, Оливия. Ты так старательно притворяешься сильной. Мне нравится проверять, как далеко я смогу тебя подтолкнуть.

Он слегка наклонил голову.

— Но в конце концов ты тоже сломаешься. Как и все остальные. И тогда мне придётся убить и тебя.

Не сводя с меня взгляда, будто заставляя смотреть, он поднёс клинок к носу и глубоко вдохнул.

Кинжал вспыхнул лёгким сиянием, словно пробудился ото сна.

— Да… Да… — почти в экстазе прошептал он.

Я даже не поняла, обращался он ко мне или к оружию, которое держал в руке.

Меня замутило.

Он ещё раз вдохнул запах кинжала и судорожно вздрогнул.

В следующее мгновение под тканью его брюк отчётливо обозначилось возбуждение, словно рядом с ним стояла возлюбленная.

Моё лицо исказилось от отвращения.

Что, чёрт возьми, он делает?

— Знаешь ли ты, что твой кинжал — твоё самое могущественное оружие? — спросил он, всё так же вынуждая меня смотреть ему в глаза. — Это был кинжал твоей матери.

Я не могла отвести взгляд.

— А это… — Он лишь на мгновение отвёл от меня взгляд, чтобы достать из-за кинжала моей матери маленький флакон с багровой жидкостью. — Это её жизненная сущность.

О боже. Меня затрясло от нахлынувших эмоций. У него кровь моей матери.

Стрекочущее цоканье тараканов стало громче и настойчивее.

— Кинжал Алины в сочетании с каплей её крови и произнесением древнего писания покажет тебе всё о твоей матери. Перед тобой откроется вся её жизнь. Кинжалы никогда не лгут и хранят только истину. — Бальтазар пронзил меня испытующим взглядом.

Из трещины в земле выполз таракан. Затем появился ещё один, стрекоча и жужжа.

Вскоре весь пол кишел этими тварями с твёрдыми панцирями.

Несколько окружили меня, поднялись на задние лапы и потянулись к моим ступням. Другие, расправив крылья, взлетели прямо на меня. Они ползли по моей шее и рукам, щекоча кожу и приводя меня в ужас.

Они облепили и тело Романа.

Он резко очнулся и с отвращением взревел. Как и я, он принялся извиваться и отбиваться. Его ноги доставали до пола, и он начал яростно топтать мерзких тварей. Хруст их раздавленных панцирей смешался с непрекращающимся стрекотом.

Меня полностью охватил ужас. Я смотрела на Романа, одновременно ощущая, как тараканы продолжают ползать по моему телу.

— Хватит! — рявкнул Бальтазар.

Его тяжёлый сапог с глухим стуком опустился на потрескавшуюся землю.

Тараканы пронзительно заверещали и бросились обратно в трещины, из которых выползли.

Кожу всё ещё покалывало в тех местах, где меня касались насекомые. Я чувствовала себя беззащитной, словно с меня содрали кожу.

Бальтазар улыбнулся.

— Готова?

— К чему? Какую ещё мерзость ты собираешься использовать против нас? — спросила я, напуская на себя храбрость, которой вовсе не чувствовала.

— Вот к чему. — Бальтазар отвернул крышку флакона и снова медленно, с наслаждением вдохнул его запах. Он протяжно простонал: — Ах… — и выпуклость под тканью его брюк заметно дёрнулась. Затем он поднял кинжал и осторожно капнул одну каплю на сверкающее лезвие.

Кровь зашипела, едва коснувшись металла. Бальтазар начал безупречно произносить слова путешественников во времени, и передо мной на сияющем кинжале начали возникать образы.

— Смотри, — сказал он, и его лицо исказила жестокая улыбка.