Акулий король

– Меня беспокоит, что там с Фрэнком. Он пока не отзвонился.

– Я все узнаю про Фрэнка.

– Пусть готовит новости о Скварчалупи к завтрашнему утру: эти подонки выели мне мозг десертной ложечкой. – Донни тихо выругался и продолжил: – Так что я сейчас ничего не соображаю, а ведь только первая половина дня.

– Что так нервничать, босс? – ровно сказал Витале. – Ну кто такие Айелы, в самом деле? Особенно против нас. Мало ли бузят местные? Вы всех вовремя окорачиваете, вы это умеете.

– Да, – мрачно подтвердил Мальяно. – Умею. Но я думал, мой советник, ты достаточно сообразителен, чтобы понять: не Джо и не Конор меня беспокоят. Я подозревал, что у них есть где-то крыша, но чтобы такая… – он покачал головой.

Витале быстро сообразил. Вот чего он опасается. Итальянцев из Нью-Йорка! Неужели думает, что они за этим стоят? А иначе зачем Джо так рваться в чикагскую премьер-лигу? И к чему напоказ устраивать все эти сходки, встречи и переговоры? Что на самом деле Айелы хотят от Мальяно, вот в чем вопрос.

Донни тем временем потянулся, размял плечи, зевнул.

– Я тебя оставляю здесь, – сказал он. – Ключи потом привезешь домой и бросишь куда обычно.

– Ладно. Пока что поработаю с документами, – Витале вздохнул. – Подобью дебет с кредитом, так сказать.

– Это верно. Только не засиживайся, – и Донни одобрительно хлопнул его по плечу.

У Витале, помимо того, что он был молод и быстро соображал, имелось еще два важных качества. Он, во-первых, был у Донни юристом, а во-вторых, закончил вторым образованием экономический факультет в Гарварде. Донни денег на это не пожалел и в свое время отправил туда молодого, еще не оперившегося Витале. Он знал, что для легализации бизнеса понадобится надежный, хорошо соображающий, грамотный и, главное, – свой специалист. Купить кого-то он не мог, да и не хотел. Кого купишь за одну сумму, можно перекупить за другую. В рукаве у Донни есть такой туз, как Витале Россо, доказавший семье свою безграничную преданность, и он стоил целой армии адвокатишек.

Тем более надо было прибрать его к рукам поскорее из той конторы, где он служил вместе с Карлом.

* * *

Алессия поцеловалась с Фредо в обе щеки, для этого не поленившись опереться рукой о его широкое плечо под пиджаком. Чтобы повернуть к ней массивную, тяжелую голову, Фредо запыхтел, шея его собралась в две толстые складки, но на лице была такая обаятельная улыбка, что Шарлиз поняла, отчего Алессия с такой радостью его приветствует. Она поправила складку бежевого пальто, и только тогда охранник в белой рубашке захлопнул дверь со стороны Шарлиз.

– Доброе утречко, синьоры, – любезно сказал Фредо. – Что, сегодня мы с вами поедем скромной, душевной компанией?

– Да. А Рита явится сама.

– Ну конечно! – вздохнул он, и Алессия тихо рассмеялась. – Только не говорите ей, что я ворчу. Просто в мое время дочки боссов не раскатывали в одиночку по Чикаго. Ладненько, в путь?

– Конечно.

Фредо вчера и Фредо сегодня – словно два разных человека. С Донни Мальяно – молчаливый, спокойный и собранный, с добродушным прищуром небольших темно-серых глаз, готовый подхватить даже самую бритвенно-острую и грязную шуточку босса, но достаточно неболтливый, чтобы не надоесть во время долгой поездки и уж тем более не растрепать кому другому то, что услышал в машине.

С Шарлиз и Алессией Фредо был разговорчив и весел. Он много шутил, но не терял бдительность и вел «Мерседес» так, точно тот был командирским крейсером, а Фредо – его капитаном. Шарлиз с восторгом рассматривала Чикаго, снова и снова знакомилась с этим городом, глядя на суровые башни небоскребов, старых и новых, там, вдали, по другую сторону моста через реку Калумет под свинцовыми тучами и редким солнцем, пробивающимся между ними.

Алессия и Фредо учтиво, но дружески болтали о своем. А как там Фрэнни? А что насчет конца месяца – понадобится ли отвезти их в дневной пансион и записать туда Фрэнни, как просил босс, или это уже не нужно? Обсуждали всякие чикагские новости, то и другое – а слышали, на пост мэра решил в шестой раз выдвинуться Ричард Дэли? Шарлиз почти не вникала в разговор, лишь мельком выхватывая обрывки информации, как вдруг уловила на себе взгляд Фредо, быстрый, брошенный искоса, и почувствовала, как по коже пробежал холодок: что он скажет или подумает о ней после того, что случилось вчера?

Ей невдомек было, что Фредо не имел привычки обсуждать личные дела шефа ни в глаза, ни тем более за его спиной. И она не понимала, что случаев в «Мерседесе» – таких и подобных, а то и других, пострашнее и поважнее – было немало. Фредо, было дело, возил «Мерседес» в автосалон для чистки салона после того, как сам старательно отмывал кожаное кресло от мочи, вылившейся из человека, задушенного на переднем сиденье гарротой – сицилийской удавкой, сделаной из фортепианной струны, которой мафия убивала тех, кто предал семью. Фредо молчал, что бы ни случилось на его глазах и при его соучастии. Секреты босса были секретами босса, и Фредо был нем, как мертвец.

Они доехали до «Мэйсис», избежав плотного чикагского трафика, и Фредо высадил их возле входа в огромный серокаменный магазин, отправившись на открытую парковку – крытым он не доверял, особенно сейчас, когда в городе обстановка малость накалилась. Над входом развевалось множество пестрых флагов. С торца Шарлиз увидела красивые старинные часы из чугуна, покрытые зеленой патиной. Строгие ряды больших начищенных окон украшали фасад универмага, в витринах были выставлены манекены, разодетые в дорогие одежды и украшенные изысканными аксессуарами. У тяжелых лакированных дверей с бронзовыми ручками в стиле ар-деко стояли два темнокожих швейцара, одетых в изящные ливреи.

С вежливым приветствием перед Алессией и Шарлиз распахнули двери, впуская в сверкающий, полный модных новых вещей мир фешенебельных магазинов.

Все восемь этажей устремлялись ввысь по концентрической схеме, один квадрат за другим, и подняться можно было как по широкой мраморной лестнице, так и по эскалаторам, а вместо крыши над головами гостей «Мэйсиса» красовался, как драгоценный камень в оправе, красивейший витраж цвета шампанского с огромными небесно-голубыми овалами в центре и золотыми украшениями по стеклу.

Шарлиз улыбнулась и, не сдерживая восхищения, выдохнула. Алессия заметила это и подтолкнула ее локтем:

– Правда, здесь очень приятно?

– И солнечно, – кивнула Шарлиз.