Акулий король

– Ну тебя!

– Погоди.

Сюзи быстро исчезла у себя в комнате и вернулась через пару минут. В руке у нее что-то было. Помявшись, она подошла к Шарлиз, серьезно посмотрела ей в лицо и вложила в ладонь то, что принесла, – холодное, на ощупь, как металл, маленькой весомой тяжестью осевшее на коже. Шарлиз нахмурилась.

– Ты мне как сестра, Чарли, – сказала Сюзан и шмыгнула носом. Если бы не покрасневшие уголки глаз и не это, она была бы прямо хладнокровна – но Шарлиз знала, что она чувствует. – Это все на самом деле такое дерьмо – то, во что ты вляпалась.

– Я знаю, – лаконично откликнулась Шарлиз и разжала ладонь. На ней лежал золотой крест с красным искусственным камнем в центре. Цепочка, усаженная такими же камушками, но помельче, была безупречно красива. Шарлиз растроганно подняла взгляд.

– Не вздумай реветь. Пока ты будешь развлекать там старика, я займусь этим твоим Лейтоном, – пошутила Сюзан и не сдержалась, заплакала.

Едва это случилось, она порывисто обняла подругу, с которой делила мысли, чувства, месяцы, годы жизни и с которой они все прежде делали вместе, а потом быстро ушла к себе, и больше Шарлиз ее не видела.

Шарлиз осталась в коридоре. Там было тихо, пусто, почти идеально – разве что не так темно, как хотелось бы. В собственную комнату возвращаться не тянуло, Шарлиз что-то угнетало: может, нервы перед поездкой, может, мысли, кружащие, как птицы, вокруг одного и того же: что будет дальше? Шарлиз прошла до угла и завернула за него, нерешительно остановившись. Она решила зайти в уборную и посидеть там у маленького зарешеченного окошка возле кабинок, в узком месте, где уборщица складывала швабры, – там было хотя бы спокойно, потому что оттуда никто ее не гнал. Она сунула руки себе под мышки, все еще стиснув крест в кулаке, и добрела до туалета, и, как хотела, прислонилась к стене, глядя в высокое окно, выходящее во внутренний дворик с той стороны, где были мусорные баки и черный вход на кухню. На дороге стоял большой фургон с выключенными фарами. Надпись на его белом боку расплывалась в темноте. Потом Шарлиз разобрала что-то про «обслуживание» и устало посмотрела на поля вдали.

Шарлиз вспоминала, как Кэтрин привезла ее в пансион Херша, и Сюзан была первой, с кем она познакомилась. Сначала Сюзан показалась ей слишком болтливой и насмешливой, потом Шарлиз поняла, что не все так просто и Сюзан может быть не только такой, но и другой: доброй, понимающей, способной на поддержку. Не сразу, но постепенно это стало ясно. Год-другой – и девушки сдружились, стали как сестры. Шарлиз очень не хватало родной сестры. Ее младшая, Линдси, утонула на том катере, как и мама. Вот же жизнь. Они не выплыли, а Шарлиз и папа спаслись. Их не утащило вместе с многотонной махиной под воду, они стояли на краю борта и просто упали рядом с ним. Волны захлестнули их с головой, когда катер опрокинулся и, словно влекомый некой силой на дно, потащил за собой мать и дочь.

Фургон врубил фары. Послышались голоса, Шарлиз равнодушно перевела сквозь решетку взгляд и нахмурилась: там был «бежевый костюм», мистер Россо.

Он что-то говорил, слов разобрать было нельзя, но тон – весь такой деловой – насторожил Шарлиз. Она смотрела, как несколько человек в рубашках и брюках выводят пятерых студентов и сажают в фургон. Те спокойно сели сами. Водитель терпеливо подождал, когда за ними запрут двери. Потом Россо подошел к нему, что-то сказал и махнул рукой. Фургон мигнул светом, неторопливо фыркнул, завелся и покатил.

Сунув руки в карманы, Витале Россо молчал, с прищуром глядя ему вслед. Он привык хорошо делать свою работу и был малость обеспокоен, сделал ли ее сейчас как надо. Шестым чувством он что-то ощутил, сродни взгляду в упор, и осмотрелся, а потом поднял голову на фасад пансиона. Сам не зная, что именно его беспокоило, он просмотрел все окна, остановился на втором этаже – там, где к стене были припаяны решетки, – но, увидев пустое окно, отвернулся и покачал головой. Он становится мнительным. Нервным. Дерганым. Это плохо. С такой-то мыслью он и выкурил последнюю за этот день сигарету.

* * *

У Шарлиз был небольшой багаж: всего-то спортивная сумка, в которой она обычно возила форму для крикета, если с командой ездили на соревнования. Кроме пансионской формы, у нее было мало вещей: так что, кроме джинсов, свитера и рубашки поло, она взяла только простое черное платье по фигуре – единственное, что было из формальной одежды, надеясь, что на месяц этого вполне хватит.

К четырем часам полностью готовая, пусть и сонная, она одернула серую складчатую юбку выше колена, хорошенько почистила тонкий черный джемпер влажной ладонью, чтобы на нем не было ни ворсинки, и убрала волосы в косу. Было странное чувство на душе, словно она с этой комнатой навсегда прощалась. Шарлиз посидела на аккуратно заправленной постели. Напротив спала в ворохе скомканного одеяла соседка, свесив руку до пола. Шарлиз в последний раз, запоминая все до мелочей, окинула взглядом стену над своей кроватью, на которой наклеила постеры Джанет Джексон и Guns'N'Roses: их недавно потеснила великолепная Мадонна на черном фоне в серебряном платье в стиле бурлеск – постер был с The Blond Ambition Tour. Между ними в произвольном порядке Шарлиз наклеила на скотч полароидные фотокарточки, старые и новые. Те, что привезла из дома, – три штуки, и те, что сделала уже в пансионе. Перед ней промелькнуло множество родных и знакомых лиц. Целая жизнь, которую она оставляет здесь, пускаясь в пугающую авантюру.

«Делать нечего. Соберись, черт возьми». – Шарлиз встала, поправила на груди крест, подаренный Сюзан, и, немного поколебавшись, сняла две фотографии, уложив их в маленькую дешевую сумочку, которую повесила себе на плечо.

На стене осталось два пустых местечка посветлее, чем остальные. Шарлиз взяла свои вещи, обула теннисные туфли и вышла за порог.

Внизу, в холле, ее уже ждал Витале Россо. На нем был вчерашний костюм; рубашка, правда, казалась не такой свежей, да и лицо тоже было помятым, невыспавшимся. Он немного оживился, когда увидел, как Шарлиз спускается по лестнице, и поднял небольшую кожаную папку в руке:

– Ты очень вовремя. Пора ехать.

Шарлиз кивнула и торопливо вышла за ним из пансиона. Зачем-то впервые сосчитала ступеньки под ногами – семнадцать, и спустилась с крыльца. Ко входу уже подогнали черный «Мерседес», хищно ворчавший двигателем. За рулем сидел безразличный охранник в темно-серой двойке.

– Мадам Коэн хотела передать мои документы… – начала было Шарлиз.

– Все тут, – бросил Россо и открыл перед ней дверь на заднее сиденье. – Давай, залезай.