Страница 160 из 161
Шарлиз припомнила и поняла, что правда не видела ее соседку все это время. Вернувшись к себе в спальню, она сняла халат и устроилась под одеялом, думая о том, что это неспроста. Зато хотя бы так ей удалось отвлечься – пусть ненадолго – от мысли о Донни. Спустя полчаса она уснула, а на другой день, насилу дождавшись обеда, вместо того чтобы пойти в столовую, направилась прямиком к мадам Коэн.
Коридор возле ее кабинета был пуст; мимо лишь единожды пробежали девушки курсом младше, и только: они шумно гомонили, но, когда оказались недалеко от мадам Коэн, примолкли и поспешили к лестнице. Шарлиз, поправив блузу и юбку, остановилась за углом. Коэн она побаивалась, а тут еще нужно было обратиться к ней с просьбой…
– Запишите, что отчетность лучше сдать до двенадцати часов четверга, – послышался строгий женский голос. Хлопнула дверь. – Я надеюсь, они заполнили верно все нужные документы. Не хотелось бы тратить их время на переписывание и бумагомарание.
– Да, мадам Коэн, – покорно и тихо ответили ей.
Шарлиз немного выглянула из-за угла и увидела, как ректор и секретарь, молодая девушка из числа недавних бывших студенток, покинули кабинет и удаляются по коридору.
– Буквально десять минут, Карен, и мне нужно ответить на важный звонок, – поторопила ее директриса. – В деканате не заперто?
– Нет, мадам Коэн.
Они исчезли за еще одной дверью. Тогда-то голову Шарлиз посетила дерзкая мысль. Все, что ей требовалось от Коэн, – какая-нибудь информация о том, кто забрал к себе Сюзан. Как знать, может, она сможет вернуться к Донни и оттуда связаться с дорогой подругой… Коэн злыдня, вряд ли она скажет хоть слово: отмахнется, что это «конфиденциальная информация», и все. Шарлиз не стала медлить – ей было просто некогда. Сейчас или никогда!
Бесшумно добежав до двери, она тронула ручку и решила: если не заперто, это знак. Ручка опустилась, на миг Шарлиз замерла… а потом дверь подалась вперед. Шарлиз вздрогнула, осмотрелась и скользнула внутрь.
В кабинете царил приятный полумрак. Стены и пол были обшиты одинаковыми панелями из темного ореха. В центре вырос массивный дорогой стол на тяжелых ногах; на углу его стопкой лежало несколько книг и журналов в кожаных обложках, такие же занимали все книжные полки в шкафах позади и сбоку стола, расположенных вдоль стен. Шарлиз невольно вспомнила кабинет Донни. Несмотря на то что он был меблирован в гораздо более темных цветах, из-за мелких деталей и света, падающего из больших окон с плетением, кабинет казался уютным и располагающим, хотя и строгим. Здесь же была бездушная, пусть и дорого обставленная комната. На другом конце стола красовался массивный бронзовый орел на пьедестале: приз школы за какие-то заслуги. Несколько кубков стояло за стеклянными витринами. В углу близ деревца в высоком горшке был кожаный узкий диван, против стола стояли два кресла: одно для ректора, высокое, начальское, другое с низкой спинкой, для посетителей. Против него в нишу в стене был вшит шкаф с решетчатыми дверцами.
Шарлиз стремительно подошла к столу, не зная, с чего начать, вряд ли нужные документы будут лежать в открытом доступе. Она открыла несколько ящичков, найдя писчие принадлежности, стопки чистой бумаги, чернильницу и пузырьки с чернилами и три толстых тетради. Шарлиз бегло просмотрела их: ничего особенного, только какие-то подсчеты, бесконечные цифры и сокращения, которых она не понимает. Пролистав пухлые от чернил страницы, она поспешила к серебристо-стальному железному комоду со множеством ячеек для бумаг. Ключей для него не понадобилось. Шарлиз заглянула внутрь и увидела папки с личными делами студентов всех текущих курсов.
Документы были сортированы по алфавиту, и Шарлиз пришлось поскорее искать среди них Сюзан Кэрроу. Торопливо открывая ячейки, она перебегала взглядом с одних одинаковых серых папок на другие и наконец, найдя нужную букву, принялась за поиск фамилии.
Когда в коридоре послышались шаги и голоса, Шарлиз встрепенулась. Счет шел на секунды: бросив поиски, она закрыла шкафчики и заметалась по кабинету, отчаянно не зная, где укрыться, и наконец прошмыгнула в стенной шкаф, не найдя лучшего места. Там было пыльно и пахло нафталином; в углу висело два пальто, притом одно очень удачно свисало почти до самого пола. Шарлиз забилась за него в угол, отметив, что шкаф оказался по счастью достаточно глубоким, и притаилась, боясь даже дышать. Между деревянных решеток падал тусклый свет из кабинета. Дверь хлопнула: мадам Коэн со своей помощницей прошли к столу, послышался скрип кожаного кресла. Мадам строго выговаривала:
– …и если это еще раз повторится, разговор будет уже совершенно другим. Который раз уже их ловят за курением? Нужно разогнать этот притон, расчистить площадку за лестницей, пусть там постоянно дежурят, в конце концов. Который уже раз миссис Салмон жаловалась на форму, прожженную сигаретами? Это возмутительно. Мы тратим деньги попусту, потакая гнусным привычкам собственных студентов.
– Да, мадам, я все отметила. Тогда доведу до сведения садовника, что…
– Что следует вырезать там все высокие кустарники, они так неряшливо смотрятся.
– Хорошо, мадам.
– Ступай тогда. Хотя подожди, сделай мне кофе, пожалуйста.
Снова раздались шаги: это были строгие дробные постукивания каблуков по паркетному полу. Затем дверца шкафа отворилась, и сухая, тонкая рука мадам Коэн, на которой сверкнули небольшие серебряные часы, потянулась мимо Шарлиз к сумке. Вжавшись спиной в стену, Шарлиз совершенно не двигалась. Если сейчас ее найдут здесь, страшно представить, что будет дальше. В пальцах ректора что-то блеснуло, и Шарлиз едва разобрала зажигалку. Закрыв шкаф, Коэн вернулась к себе в кресло. Застучали и загремели ящики стола, щелкнуло колесико, вспыхнул фитилек – и Шарлиз почувствовала едва ощутимый запах дыма. Мадам включила автоответчик, отозвавшийся коротким писком. Не помня себя от страха, Шарлиз едва прислушивалась к оставленным сообщениям. Мысли ее были заняты только тем, что рано или поздно ей придется как-то выбираться отсюда. А что, если Коэн выйдет только вечером? Что, если Шарлиз чем-нибудь себя выдаст или того хуже – Коэн просто заберет свое пальто и обнаружит, кто за ним скрывается… Вдруг она разобрала знакомый сухой деловой тон и покрылась мурашками: то был Витале Россо.