Это война, братишка

— Я всё понимаю, не парься, – легко говорит она и незаметно касается моей руки. Дрожь пробирает тело, мы прячем наши руки, а я получаю возможность ощутить гладкость её кожи. – Так действительно будет лучше. И, знаешь, я благодарна тебе. Спасибо, что пытаешься меня спасти от своей дико бешеной популярности!

Мы усмехаемся, и я опускаю голову, чтобы только Ками не увидела, сколько всего скрывается от неё в моих глазах. Ей ещё рано знать, как сильно я слаб в её присутствии.

— А я в душ хочу, – внезапно произнесла мелкая и улыбнулась мне. – Я грязная, кстати, – спокойно добавляет, но я уже не слышу: мой мозг рисует нас в душе. Да, сестрёнка, ты умеешь отвлечь от грустных мыслей. Господи! Я раскис, как девчонка. Осталось обложиться сладким и включить слезливый сериал. А, точно, я это и так постоянно делаю.

— Люблю грязных девчонок! – хищно смотрю ей в глаза, уже представляя, как я её связываю, но решаю отвезти «грязную девчонку» домой.

— Давай заедем, переоденемся и пойдём, куда скажешь. Подумай, чего бы ты хотела? Может, кафе, ресторан, прогулку, мосты посмотреть, кинотеатр.. помогай, Камила, у меня не такая бурная фантазия.

— Я хочу провести вечер дома.. – тихо произносит она. Моё сердце замирает. Боже, как она это делает?

— С тобой.

Вселенная, если ты слышишь, убей меня, чтобы не мучился. Хотя нет, не убивай. Я сам сначала разделаюсь с заразой, а потом можно и тот свет посмотреть.

— Монополия, карты, домино, фильмы? Что тебе по душе? – предлагаю одно, а думаю совсем о другом. Нельзя, чтобы мелкая узнала, какую власть надо мной имеет, это сделает меня слабым и беззащитным. Я и так рядом с ней превращаюсь в желе.

— Предлагаю заняться домашними делами и учёбой, а потом.. – Камила подняла на меня хитрый, немного дерзкий взгляд и потянулась к моему уху. – Как насчёт уединиться в моей комнате, без всех этих людей и.. мы могли бы вместе начать вышивать крестиком, – усмехнулась зараза.

— Крестиком, говоришь? У меня есть другая идея.. – многозначительно поиграл бровями, заставив малышку смутиться. – Пошлячка, – прокомментировал я. – Я всего лишь говорил о фильме с мороженым: прошлый раз мы так его и не посмотрели. Или ты могла бы научить меня делать хвостики.

— А тебе не нужно на репетицию?

Снял сигнализацию и открыл для Камилы дверь. Я ещё и джентльмен, оказывается.

— Нет. Нам дали заслуженный отдых перед премьерой «Мастера и Маргариты». За неделю до представления возобновим. Так что завтра я весь в твоём распоряжении, а в воскресенье концерт.

— Точно, – Камила поморщилась и села в машину.

Почему-то меня разозлила такая её реакция. Хотя знаю почему: я хочу разделить с ней всё, чем занимаюсь, хочу её присутствия рядом, и это становится ненормальным, каким-то маниакальным желанием полностью обладать этой девчонкой с голубыми невинными глазами.

— Не хочешь, можешь не идти. Мне всё равно, – нет, чёрт возьми! Мне не всё равно, но ты об этом не узнаешь. Я и так стал похож на тряпку – и это всего за сутки, что будет дальше?

Камила не начала оправдываться или стараться объяснить, она могла обрадоваться внезапному освобождению, но не сделала этого.

Она тронула меня за плечо, привлекая внимание, и стоило мне повернуться – притянула меня за воротник рубашки и поцеловала..

Подавил стон, цепляясь за малышку, прижимая к себе сильнее, но целуя ласково, с чувством. Пересадил к себе на колени и одним ловким движением откинул спинку. Опустил руки на упругую попку и слегка надавил, отчего в моём животе разлилась сладкая нега.

— Всегда мечтала закидать тебя тухлыми помидорами, пока ты поёшь свои песни, – прошептала Камила, оторвавшись от моих губ.

— Ты мечтала обо мне? – решил подловить.

— Ты слишком много о себе мнишь, – усмехнулась она и снова потянулась к губам. Её затуманенный взгляд был краше любой картины Пикассо, круче заходящего солнца.

— Я рад, что ты приехала, – погладил девушку по голове и прижался губами к горящей щеке. – Без тебя этот город был не таким ярким и живым.

— Ох, Макс! – усмехнулась Камила, пытаясь сесть ровно. – Не знала, что ты романтик.

— А я не знал, что девчонка может быть такой сушкой. Та настоящий сухарь, Камила Сергеевна! Тебе всего семнадцать, где твой сопливый розовый настрой?

— Мой сопливый настрой сбил сводный брат, когда вылил отбеливатель на мои любимые чёрные джинсы.

Я рассмеялся, вспоминая это пятнистое безобразие.

— Поехали?

Камила выдохнула и пересела на своё место. Я подумал, что её место – рядом со мной, и эта мысль показалась естественной.