Это война, братишка

21

Глава двадцать первая

Камила

Потянулась в крепких объятиях и зевнула, оглядываясь по сторонам, пытаясь сообразить, сколько сейчас вообще времени. Судя по тому, как солнце пробивается свозь шторы, часов одиннадцать не меньше.

— Не ёрзай, мелкая, – просипел Макс, уткнувшись мне в изгиб шеи. Ну, здравствуйте, мурашки! Давно не виделись. И обязательно так реагировать на каждое прикосновение?

— Я тебе говорила вчера, иди к себе, – фыркнула и попыталась вывернуться. Это просто нереально: находиться с ним в одной кровати. Да, приятно, просто безумно приятно! Но я ведь не железная. У меня гормоны, пубертатный возраст.

Макс приподнялся на локте и заглянул мне в глаза.

— Хочешь опять поспорить?

О, да! Я помню, чем закончился вчерашний спор. И не надо так красноречиво выгибать бровь. Брат решил на деле доказать, что спорить с ним не следует, и вообще, половина кровати в этой комнате по праву принадлежит ему. После качественного боя подушками я была насмерть зацелована и полностью обезврежена. Стало особенно страшно, когда брат начал меня связывать моим же поясом от халата. Пришлось уступить.

— Если мы будем спать всё время вместе, я просто не доживу до своего совершеннолетия! – привела весомый, на мой взгляд, аргумент, и попыталась вылезти, но была прижата ещё сильнее. Макс перекатился и придавил своим внушительным телом, полностью обездвижив.

— Доживёшь, – проникновенно заверил он и поцеловал меня в уголок губ. Потом в подбородок и шею, плавно переходя на ключицу. Подалась ему навстречу, запустив пальцы в шелковистые медовые волосы.

Макс оторвался: его замутнённый, горящий взгляд зелёных глаз говорил за него.

— Мы устроим тебе крутой День рождения. А «вечер вдвоём» будет завершающим аккордом.. – Макс снова потянулся ко мне, но я увернулась.

— Не хочу его отмечать. Зачем? Купим тортик, скромно посидим и скоротаем время в моей комнате. Как тебе такая идея?

Макс рассмеялся.

— В тебе нет ни грамма светского лоска, тяги к прекрасному и чувства авантюризма. Мелкая, ты безнадежна.

— И что? – скептически выгнула бровь, не находя в этом ничего отвратительного. Я же говорю, у нас семейство консерваторов. Мы не излечимы.

— Разреши доставить тебе удовольствие и почувствовать себя настоящим мужчиной. Ты сделаешь это для меня? – А взгляд такой! Где его нимб?! Крылья, видимо, в шкафу прячет..

— Это просто не честно! Ты манипулятор, – рассмеялась я. Но мне на самом деле очень приятно. Очень-очень! Пусть заботится, пусть старается, всё что угодно, только не безразличие.

— Я не манипулятор. Я человек, у которого в кои-то веки появилась девушка, которую хочется беречь и делать хорошо. Не лишай меня такого удовольствия.

— Не буду.. – выдыхаю и тянусь к таким манящим губам. Дверной звонок разрушает идиллию и портит такой момент.

— Наверное, Мич вернулся, – говорит Макс и скатывается с меня.

— Пойду, открою, – нехотя поднимаюсь, одёргиваю пижаму и иду к двери, на ходу поправляя волосы. Надеюсь, губы не сильно красные от поцелуев?

— Мы ждали тебя только вече.. ром, – слова застревают в горле.

— Приятно, что вы меня ждали, – раздаётся глубокий, ироничный голос отчима.

— Олег?

— Камила? – вторит мне мужчина. Заторможенно освобождаю проход, давая ему пройти.

— С каких пор я похож на привидение? – в привычной лёгкой манере спрашивает отчим и кладёт свой кейс на комод в прихожей.

Наверное, с тех самых, как я сплю и целуюсь с вашим сыном. Ой, чёрт! Макс! Он же в моей комнате! Он просто не может выйти оттуда на глазах у своего отца. Будут вопросы. Отчим всё равно захочет посмотреть, как мы обустроились, и поймёт, что эта комната моя.

Начинаю очень громко кашлять.

— Ты заболела? – беспокоится мужчина. Он уже снял обувь и повесил серый пиджак.

— Немного. Ты проходи на кухню, я поставлю чайник и схожу за.. за расчёской! Давай-давай, не стой в проходе. – Толкаю мужчину на кухню, включаю чайник, улыбаюсь, как клиент Кащенко, и несусь в комнату.

Что ему надо? Нет, понятно что, он же наш родитель. Но что ему тут надо? Телефоны больше не в моде? Всего две недели прошло с момента моего отъезда. Ни на минуту одних оставить не могут!

— Макс, шухер! – шиплю с порога, прислонившись к двери. Брат поднимается, и на секунду я забываю, зачем пришла. – У нас на кухне сидит Олег.

Макс моргает и опускает руки. Мы смотрим друг на друга, я всплескиваю руками.

— Вали отсюда! Только тихо. Я отвлеку, – пролетаю мимо и хватаю расчёску.

Макс усмехается мне вслед, но я не обращаю внимания.

— Какими судьбами? – спрашиваю, проходя мимо отчима.

— А где Макс? – Олег оглядывается.

— Он сейчас выйдет. Мы спали, когда ты пришёл, – и не соврала ведь!

— Чай, кофе? – спрашиваю, привлекая к себе внимание. Вдоль стены крадётся Макс. Он замирает, смотрит мне в глаза и шлёт воздушный поцелуй – и всё это за спиной у своего отца. Чувствую, что сейчас потеряю сознание.

— Кофе. Накормишь? – мужчина расстёгивает верхние пуговицы и разглядывает кухню.

— Конечно, – спохватилась и полезла в холодильник за молоком.

— Доброе утро! – раздаётся весёлый голос брата. Он для приличия надел фиолетовое поло и даже расчесался. Метеор.

Олег поднялся и обнял сына, похлопав по спине.

— Пап.. – протянул Макс, отстраняясь. – Ты меня смущаешь, тут вообще-то девушка.

Олег смотрит на меня и усмехается.

— Ты что, сынок, не узнаешь? Это ведь Камила, – смеётся отчим. – Или у вас перемирие? – хитро спрашивает он и садится. Макс устраивается напротив, прямо позади меня.

Да, перемирие, если это можно так назвать. Чёрт! Как стыдно-то!

— Ага, – весело отвечает Макс и тянется за ломтиком яблока. – Она завтра идёт на мой концерт. Ты пойдёшь?

— Концерт? Здорово, давно я не был на твоих концертах. Схожу, конечно, раз приехал на выходные.

Моё сердце замирает. Как романтично! Я, Макс и его отец. Просто шикарное свидание получится. Хотя компания Олега не так уж и плоха. По крайней мере, мне не будет скучно.

— Кстати, ты какими судьбами?

Олег смотрит на нас и усмехается.

— У вас даже вопросы одинаковые, и выражения лиц идентичное. Всегда говорил Вике, что вы похожи. Зря она переживала и пыталась меня убедить, что вы уже поубивали друг друга.

— Так ты тут из-за мамы? – спрашиваю, помешивая овсянку. Тосты уже готовы, и я переставляю их на стол. Макс молча помогает мне: достаёт масло, джем и варенье.