Страница 76 из 97
На шее темнело новое ожерелье из синяков. Вздыхая, я коснулась подушечками пальцев самых ярких и переливающихся фиолетово-жёлтыми оттенками.
Только предыдущие рассосались, как на тебе — новые. Точно такие же, как прежде.
Выходит, Адриану не Джереми задушил, а Флоренс. Но дракон почему-то покрывал её. Сомневаюсь, что из-за нежных чувств к сумасшедшей.
Для младшего Лоуренса собственная шкура — превыше всего, на любовь к кому-то другому он вряд ли способен. Уж тем более к Флоренс, хотя чем чёрт не шутит….
Но нет, я не верю в эту теорию. Склоняюсь к мысли о том, что он пошёл на поводу у собственных слабостей и в один прекрасный день имел глупость переспать с сестрицей.
А та возьми да и возомни себя любовью всей жизни ненасытного дракона, прилипла к нему намертво, как банный лист. Он же решил воспользоваться идиоткой — раз уж так удачно подвернулась.
Втянул её в шпионские игры, дёргал за ниточки, манипулировал без особых усилий.
Но она раз за разом творила глупость за глупостью, снежный ком неизбежно разрастался, и Джереми всё глубже увязал в её выходках и собственной лжи.
Отмазывал как мог, выкручивался, пока не представилась возможность избавиться от обузы — сбагрить её вместе с женой брата, а там и добить, чтобы концы в воду.
Но Кристиан приставил к нам охрану, и Флоренс внезапно оказалась предоставлена самой себе.
Какое-то время она боялась даже нос высунуть. Потом, видимо, осмелела.
Вроде бы всё складывается в стройную картину… только есть один нюанс — в игре замешана ещё одна женщина.
Её роль пока неясна.
Разве что… она тоже была любовницей Джереми.
Мать моя, женщина….. Как всё запутано.
Тряхнув головой, я умылась и почистила зубы, прогоняя остатки слабости и тяжёлых мыслей. Привела себя в порядок и натянула домашнее платье, с тихим удовлетворением отмечая, как постепенно возвращается ощущение контроля над собственным телом.
Не терпелось заняться привычными делами, простыми и понятными, и наконец приступить к приготовлению… мороженого.
Удивительное дело, как меня тянуло к вафелькам и ягодкам, к замешиванию ингредиентов, к этому почти медитативному процессу, где всё зависит только от тебя и твоих рук.
Сама мысль об этом приносила редкий, уже забытый покой и лёгкость, будто вместе с ней возвращалась какая-то утраченная часть меня.
Вернувшись в комнату уже в заметно приподнятом настроении, я подошла к окну и раздвинула занавески.
А там…
Белым-бело.
Деревенский двор утонул в свежем, нетронутом снегу, мягком и рыхлом, с редкими следами у калитки, уже слегка припорошенными новой пудрой.
Низкий забор и крыши сараев укрылись ровными белыми шапками, из труб лениво тянулся сизый дымок, растворяясь в прозрачном морозном воздухе.
Голые ветви деревьев поблёскивали инеем, а узкая тропинка, протоптанная между домами, уходила вдаль, теряясь среди тихих, припорошенных изб, над которыми висело спокойное зимнее небо.
Самый, что ни на есть, чистый лист. Девственная белизна первого снега обещала удачу во всех начинаниях и просто радовала, хотя я никогда не любила зиму.
Поймала себя на том, что беззаботно улыбаюсь. Не верь после такого в знаки!