Страница 3 из 31
Элеонора кивнула и провела для нас краткую экскурсию по школе. Нас провели по коридорам и в актовый зал, и, наконец, мы оказались в учительской. В комнате было несколько учителей, и я была рада, что мне не пришлось знакомиться со всеми сразу.
«Вы, наверное, Клаудия и Дейзи Мэй», — сказала учительница, подойдя к нам, как только мы вошли в комнату. Она была высокой и худой, одетая в модный наряд, который выглядел так, будто сошел со страниц журнала. «Я Николь. Я читала о вас в газете!»
Я поморщилась. В местной газете вышло несколько статей о тете Дейзи Мэй и обо мне. Каждый раз, когда мы помогали раскрыть убийство, об этом писали в газете. Сначала это было захватывающе, но теперь мне становилось немного не по себе.
«Спасибо», — сказала я, не зная, что ещё можно ответить. Меня всегда беспокоило, когда люди знали обо мне больше, чем я о них.
«Не знаю, откуда у вас хватает смелости преследовать убийц», — сказала Николь, вздрогнув. «Звучит захватывающе, но я имею в виду… ты попадала в столько опасных ситуаций!»
«Ну, скорее, неприятности сами находят её», — сказала тётя Дейзи Мэй с озорной улыбкой.
«К счастью, у неё есть верный помощник, который вытаскивает её из затруднительных ситуаций», — сказала Николь, многозначительно глядя на тётушку Дейзи Мэй.
«Помощник?» — переспросила тётя Дейзи Мэй. «Это же не комикс!»
«О, знаешь, что тебе стоит сделать, — воскликнула Николь, хлопая в ладоши, — тебе нужно завести свой собственный подкаст. Как у Слоан Линкольн. Она тоже любительский сыщик, и у неё, наверное, миллион подписчиков. Это действительно круто».
«Ладно, Николь, — строго сказала Элеонора, — хватит уже». Она прочистила горло и указала на другого учителя. «Это наша учительница истории, Ева Гринвелл».
Ева была миниатюрной женщиной с кукурузно-желтыми волосами и застенчивым нравом. Она помахала нам рукой с того места, где сидела, а затем снова погрузилась в книгу.
«А это Томми, наш учитель физкультуры», — сказала Элеонора, указывая на худощавого, атлетически сложенного мужчину в задней части класса.
Томми был занят тем, что набирал что-то на телефоне, и едва поднял глаза, когда она упомянула его имя.
«Пойдем познакомимся с директором, Джимом Сарсоном», — предложила Элеонора, выводя нас из комнаты и бросая Николь предупреждающий взгляд.
«Если ты заведешь подкаст, я точно от этого откажусь», — сказала мне тетя Дейзи Мэй, скрестив руки на груди.
«Я имею в виду, что если у нас будет миллион подписчиков, нам не придётся беспокоиться о том, чтобы продавать столько книг», — с улыбкой заметила я.
Тётя Дейзи Мэй нахмурилась, глядя на меня, и я громко рассмеялась, увидев её реакцию.
«Прости за это», — с беспокойством сказала Элеонора. «Николь — хороший учитель, но иногда она бывает немного неугомонной. «Не волнуйся, в этом кампусе у тебя не будет никаких неприятностей. Мы довольно спокойная компания».
«Так все и говорят», — пробормотала тётя Дейзи Мэй.
Элеонора провела нас в приемную, где секретарша дружелюбно нам улыбнулась. Когда она постучала в дверь директора, тот грубоватым голосом крикнул:
«Войдите!»
Элеонора распахнула дверь и провела нас внутрь. Это был небольшой, но уютный кабинет с несколькими фотографиями классов в рамках. Джим Сарсон был крупным, массивным мужчиной, который едва помещался за своим столом. На его лице, наверно, постоянно было хмурое выражение, отчего на лбу пролегла глубокая морщина. У него были черные как смоль волосы и самые пронзительные темные глаза, которые я когда-либо видела. На тыльной стороне его ладони была татуировка в виде циркуля, и я удивилась, увидев татуировку у такого серьезного на вид человека.
«Джим, это Клаудия Мэдисон и Дейзи Мэй Атертон», — сказала Элеонора.
«Кто?» — спросил Джим, смотря на нас с недоумением.
«Девушки из программы по ликвидации неграмотности», — пояснила я, улыбнувшись ему дружелюбно, но он не ответил мне взаимностью.
— Разве это не на следующей неделе? — спросил Джим.
— Да, но мы любим приходить пораньше, чтобы понять, с чем имеем дело, — терпеливо ответила я. У меня было достаточно столкновений с одним капризным детективом, чтобы понять: обижаться на резкие высказывания только затянет процесс.
— Ах да, это вы — та, у кого фургончик с книгами для хиппи, — вздохнул Джим. «Сколько раз мне это повторять? Если пытаться обучать детей с помощью развлечений, то в итоге окажешься клоуном в классе, где никто ничего не учит», — сказал он.
«Джим!» — шикнула Элеонора, выглядя возмущённой.
«Нет, нет, всё в порядке», — искренне ответила я. «Я знаю, что многие люди не видят ценности в этой программе, но это не значит, что её нет».
Джим пожал плечами и махнул нам, чтобы мы вышли из его кабинета. Элеонора последовала за нами с озабоченным выражением лица.
«Мне так жаль, что так вышло», — сказала она, спеша за нами. «Обычно он ведет себя гораздо лучше. Он только что вернулся с заседания школьного совета, а там всегда ужасно».
«Это действительно не проблема», — мягко ответила я. «Почему бы вам не показать нам, где вы планировали устроить книжную ярмарку?»
Элеонора с благодарностью приняла мое предложение, и следующие несколько часов мы провели, обсуждая наши планы на Неделю чтения. К тому времени, когда мы закончили, дождь немного стих, и мы направились к книжному фургону, пока вокруг нас падал легкий моросящий дождь.
Когда я садилась в машину, я заметила, как Николь спешит к нам с зонтиком. Я послушно опустила окно.
«Привет», — сказала она с широкой улыбкой, — «если тебе когда-нибудь понадобится взять у меня интервью о Лекси Смайт, я с удовольствием тебе помогу. Мы были лучшими подругами, знаешь ли».
Я удивлённо посмотрела на неё. «Кто такая Лекси Смайт?»
Николь от удивления раскрыла рот, и её лицо стало похожим на рыбью пасть.
«Ты не знаешь о Лекси Смайт?» — недоверчиво спросила она. «Она раньше здесь преподавала, но десять лет назад пропала без вести. Полиция подозревала преступление, потому что ни одна из её вещей не пропала, но её тело так и не нашли, поэтому дело зашло в тупик. Я думала, что именно поэтому ты и приехала в Салливан-Преп».