Дорогой из иллюзий

Сталкеры ошарашенно уставились на стол. Нож, который еще долю секунды назад летел прямо в грудь новичка, теперь мирно торчал в деревянной столешнице, пригвоздив к ней пустую спичечную коробок, лежавшую в сантиметре от руки щуплого метателя.

Авантюрист даже не шелохнулся. Он продолжал спокойно держать свой стакан.

— Парни, вы бы аккуратнее с колюще-режущими, — бархатный голос Фокусника был обманчиво мягок. — В полумраке легко промазать и случайно проткнуть себе руку.

Щуплый сглотнул, глядя на дрожащую рукоять ножа. Он понятия не имел, как лезвие оказалось там, но инстинкты вопили, что с этим парнем в чистом пальто лучше не играть в опасные игры.

Рокко удовлетворенно потер покрытый щетиной подбородок.

— Беру свои слова назад. Ты не манекен. Ты чертов демон, — гигант поднял свой стакан с «Антирадом». — Выпьем за нового проходчика! Нам как раз не хватает людей с хорошей реакцией. Завтра идем на поверхность, в руины Бронкса. Там есть нетронутые склады медикаментов, но их охраняет целая стая гончих. В деле?

— В деле, — кивнул скиталец, чокаясь с главарем. Звон стекла потонул в одобрительном гуле самых опасных людей Гранд-Сентрал.

Мутный алкоголь снова обжег внутренности, приятно притупляя душевную боль. Юноша облокотился на спинку импровизированного кресла, слушая грубые, щедро сдобренные матом истории выживальщиков о мутантах, радиоактивных штормах и довоенных артефактах. Он встроился в это первобытное общество так же элегантно и легко, как в свое время обчистил сейф подпольного казино.

Прошлое осталось в другой вселенной. Будущего в этом замерзшем аду, скорее всего, не было. Но здесь и сейчас была отличная компания, смертельная опасность и возможность ежедневно выплескивать свою ярость на монстров, населяющих радиоактивные пустоши Манхэттена. И для Фокусника это был чертовски хороший план.

Гул в «Топке» стоял невообразимый. Хриплые голоса, звон граненых стаканов, тяжелый запах сивухи и табака — всё это сливалось в единый, пульсирующий ритм подземной жизни. На импровизированной сцене из деревянных поддонов кто-то терзал струны старой, перемотанной изолентой акустической гитары, пытаясь выдать мотив довоенного блюза.

Фокусник оставил Рокко и его свору проходчиков жарко обсуждать детали завтрашнего рейда. Термоядерный коктейль «Антирад» приятно растекался по венам, притупляя ледяную пустоту в груди. Но сидеть в компании потных мужиков, хвастающихся шрамами, было откровенно скучно.

Взгляд пронзительно-голубых глаз скользнул по залу и безошибочно зацепился за самое интересное. У барной стойки, сколоченной из полированных панелей старого вагона-ресторана, скучали две девушки.

В этом пепельном мире женская красота приобрела особый, хищный оттенок. Никакого глянца и хрупкости. Только дикая, первобытная грация. Первая барышня, жгучая брюнетка с короткой асимметричной стрижкой, была облачена в плотный кожаный корсет и потертые военные штаны. Вторая — зеленоглазая шатенка с копной непослушных кудрей — куталась в безразмерный, но на удивление чистый вязаный свитер, небрежно спущенный на одно плечо.

Скиталец плавно отделился от толпы. Его походка — мягкая, расслабленная, словно у вышедшего на вечернюю прогулку хищника — мгновенно привлекла их внимание. В подземке, где каждый первый носил рванину и слои грязи, этот высокий парень в безупречном, хоть и слегка припорошенном пеплом графитовом пальто казался ожившим миражом из прошлой эпохи.

— Вы только посмотрите, кого к нам занесло, — с усмешкой протянула брюнетка, когда авантюрист облокотился на стойку рядом с ними. Ее темные глаза с вызовом скользнули по его лицу. — Довоенный призрак? Или просто заблудился по дороге на званый ужин у Мэра?

— Скорее, исследователь местной фауны, — обворожительная, дьявольски самоуверенная улыбка тронула губы юноши. — Изучаю самых опасных хищников этой станции. И, кажется, мой поиск только что увенчался абсолютным успехом.

Шатенка тихо рассмеялась, поправляя ворот свитера.

— Красиво стелешь, призрак. Я Марго, а эту колючку зовут Стелла. Мы здесь держим точки обмена. А ты, я смотрю, тот самый новичок, что завалил «плакальщика» и перепил самого Рокко? Слухи в подземелье разлетаются быстрее радиации.

— Предпочитаю, чтобы мои дела говорили сами за себя. Но друзья называют меня Фокусником, — бархатный баритон обволакивал, заставляя девушек невольно податься ближе.

— И какие же фокусы ты умеешь показывать, Фокусник? — Стелла лукаво прищурилась, доставая из кармана измятую самокрутку. — Доставать кроликов из цилиндра? Учти, кролики тут мутировали, могут и руку откусить.

— Кролики — это скучно. Я специализируюсь на исполнении желаний.

Скиталец извлек из внутреннего кармана трофейную зажигалку Zippo — изящную, металлическую, с тонкой гравировкой. Щелчок крышки прозвучал четко и звонко. Но вместо того, чтобы поднести огонь к лицу девушки, брюнет чуть заметно сместил фокус пространства.

Едва уловимый хлопок, потонувший в шуме бара.

Пламя зажигалки исчезло из его руки и послушно вспыхнуло прямо в воздухе, ровно в сантиметре от кончика самокрутки, зажатой в губах ошарашенной Стеллы. Девушка инстинктивно сделала вдох, раскуривая табак, и огонек тут же растворился в пустоте, оставив после себя лишь легкий запах озона.

Обе барышни замерли, потрясенно переводя взгляд с тлеющей сигареты на невозмутимого парня.

— Матерь божья… — выдохнула Марго, ее зеленые глаза заблестели от откровенного восхищения. — Ты это как сделал?

— Я же сказал: магия, — юноша спрятал зажигалку, элегантно подмигнув. — И это лишь разминка. Говорят, в этом городе чудовищно холодно по ночам. Как вы спасаетесь от заморозков, леди?

Стелла выпустила струйку сизого дыма, и на ее губах расцвела хищная, многообещающая улыбка. Опасность, исходившая от этого незнакомца, пьянила похлеще местного спирта.

— У нас есть свои способы согреться. И отличный изолированный вагон в VIP-секторе депо. Никаких сквозняков и лишних ушей. Покажешь пару фокусов в приватной обстановке?

— Сочту за честь.

Путь до их убежища занял несколько минут петляния по узким техническим туннелям. Апартаменты девушек оказались чудом сохранившимся вагоном СВ. Окна были наглухо забиты стальными листами, но внутри сохранилась роскошь ушедшей эпохи: панели из красного дерева, обитые бордовым бархатом диваны и теплый свет от нескольких керосиновых ламп, создающий интимный, густой полумрак.