Дорогой из иллюзий

— Считай это приглашением к совместному освоению новых территорий, — голос стал мягче, а расстояние между ними сократилось до опасно-волнующего минимума.

Лера смущенно улыбнулась и сделала шаг в сторону стеклянной двери, ведущей на улицу.

— Пойдем посмотрим террасу. Если там нет места для моего воображаемого сада, сделка отменяется.

Они вышли на открытую площадку, обдуваемую свежим ветром. Вид отсюда захватывал дух еще сильнее. Пока Лера увлеченно разглядывала стеклянные ограждения, юноша привычным жестом коснулся дужки умных очков, активируя нейросеть.

Система мгновенно загрузилась, подсвечивая объекты внизу. И тут же интерфейс замигал желтым, выделяя аномалию.

«Обнаружено оптическое сканирование», — услужливо сообщила бегущая строка.

Парень резко подошел к краю парапета, вглядываясь в сквер, раскинувшийся метрах в ста внизу. Очки сработали как мощный бинокль, мгновенно приблизив картинку.

На скамейке, игнорируя проходящих мимо людей с собаками и мамочек с колясками, сидел человек.

Взгляд голубых глаз сузился. Это был рослый, широкоплечий чернокожий мужчина. Абсолютно лысый, с резкими, хищными чертами лица, он выглядел так, словно только что сошел со съемочной площадки криминального боевика. Вылитый Сэмюэл Л. Джексон времен «Криминального чтива», только облаченный в стильный, длинный кожаный плащ.

Но самое жуткое было не в его внешности.

Мужчина сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел прямо вверх. Точно на террасу пентхауса. Прямо в глаза наблюдателю.

А на переносице незнакомца покоились очки. Точная копия экспериментальных «Рэй-Бэнов» с дополненной реальностью.

Как только оптика сфокусировалась на его лице, колоритный лысый мужик медленно, почти издевательски широко улыбнулся. Затем он неспешно поднял руку, приложил два пальца к своему виску в салютующем жесте и одними губами, которые нейросеть тут же заботливо распознала и перевела в текст, произнес:

«Мы тебя видим».

По спине брюнета пробежал неприятный, ледяной холодок. Адреналин ударил в виски с новой силой. Обычные бандиты так не работают. Уличные барыги не имеют доступа к правительственным игрушкам и не водят хороводы из фургонов наружного наблюдения.

— Эй, ты чего застыл? — голос Леры вырвал из оцепенения. Она подошла ближе, тронув его за рукав пальто. — Увидел что-то интересное?

Парень моргнул, сбрасывая интерфейс, и перевел взгляд на девушку. В синих глазах снова заплясали привычные, дерзкие искры, но теперь в них добавилась сталь хищника, который понял, что на его территорию забрел другой, не менее опасный зверь.

— Да так, — он обворожительно улыбнулся, приобняв Леру за талию и мягко уводя ее с линии потенциального обзора с улицы обратно в квартиру. — Просто понял, что этот город таит в себе гораздо больше сюрпризов, чем я думал. И кажется, нам определенно нужно брать этот пентхаус. Срочно. У него отличный сектор обстрела.

— Что, прости? — Лера непонимающе хлопнула ресницами.

— Отличный вид на северную сторону, говорю. Поехали, нужно обрадовать Боба, что мы нашли дом нашей мечты.

Вечер начался с густого, обволакивающего звука саксофона, который заполнял полумрак элитного джаз-клуба. Заведение пряталось в одном из старых особняков в центре города: приглушенный свет хрустальных люстр, тяжелые бархатные портьеры и публика, знающая толк в дорогих развлечениях.

Лера сидела за столиком у самой сцены, и от нее невозможно было отвести взгляд. Она выполнила свое обещание — вместо кед и джинсовки на ней было облегающее платье цвета темного изумруда, открывающее хрупкие плечи, и изящные туфли на шпильке. Волосы, обычно собранные в забавный пучок, теперь рассыпались по спине мягкими волнами.

Авантюрист в безупречном темном костюме, сшитом на заказ, сидел напротив, лениво покачивая в руке бокал с янтарным виски.

— Знаешь, — произнес он, чуть подавшись вперед, чтобы перекрыть низкий, вибрирующий ритм контрабаса, — я начинаю подозревать, что под прикрытием баристы скрывается наследница какой-нибудь европейской династии. Ты выглядишь так, словно этот клуб принадлежит тебе.

Лера лукаво улыбнулась, делая глоток шампанского. В ее глазах отражались золотистые блики свечей.

— Приходится соответствовать мужчине, который покупает пентхаусы между утренним кофе и обедом, — парировала девушка. — К тому же, ты сам просил надеть правильную обувь на случай, если мы решим танцевать.

— Я помню каждую деталь нашего договора, — его голос стал тише, приобретая те самые бархатные, обволакивающе-опасные нотки.

Музыканты на сцене сменили темп, переходя к медленной, тягучей композиции. Брюнет поднялся, элегантно протянув руку.

— Позволишь?

Лера вложила свою ладонь в его, позволяя увлечь себя на небольшой танцпол. Пространство между ними мгновенно сократилось. Мужская рука уверенно легла на ее талию, притягивая вплотную. От него пахло дорогим парфюмом, озоном и едва уловимым, дразнящим ароматом опасности.

Они двигались в такт музыке, словно делали это сотни раз. Девушка положила голову ему на плечо, прикрыв глаза. Сердцебиение обоих медленно, но верно ускоряло ритм.

—

Среди миров, в мерцании светил…

— вдруг тихо прошептал парень ей на ухо, касаясь губами виска. От этого дыхания по шее Леры пробежал табун мурашек.

— Что? — выдохнула она, теряя нить реальности.

—

Одной Звезды я повторяю имя… Не потому, чтоб я Ее любил, а потому, что я томлюсь с другими

, — он процитировал классика так легко и естественно, словно эти строки были написаны специально для этого вечера. — Всегда считал стихи скучными, пока не понял, что их просто нужно читать правильным людям в правильное время.

Она подняла на него глаза. В синих, почти черных в полумраке радужках плескалось такое откровенное, обжигающее желание, что у Леры перехватило дыхание.

— Поехали домой, — ее голос дрогнул, срываясь на шепот. Больше никаких шуток и словесных дуэлей. Только звенящее, натянутое как струна электричество между двумя людьми.

— Твое желание — закон.

Путь до Крестовского острова смазался в одну пульсирующую неоновую линию. «Барракуда» рычала, пронзая ночной город, но в салоне царила напряженная, горячая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием. Лера сидела, повернувшись к водителю, и ее рука мягко, но требовательно поглаживала его затылок, зарываясь пальцами в темные волосы. Каждый светофор казался пыткой.