Страница 16 из 155
Рядом оказался кто-то. Это был молодой испаноязычный мужчина, который сначала сделал искусственное дыхание мальчику, пока его возлюбленная смотрела на это, а затем, несколько мгновений спустя, его сменила бригада скорой помощи. Собралась толпа, среди них трое мальчиков, которые в шоке смотрели на происходящее, и все они в той или иной степени плакали. Они не толкали его, это был несчастный случай, он просто потерял равновесие и упал когда в очередной раз пытался перехватить свою книгу - две пожилые чернокожие женщины видели все это с верхней площадки второй лестницы.
- Господи, совсем ребенок,
-
услышала она позади себя слова мужчины, а затем женский голос, почти шепот: - Какой ужас.
Ее допрашивали двое полицейских и еще несколько человек, сидевших у фонтана, которые видели примерно то же, что и она. К тому времени, когда они закончили, скорая помощь уже давно уехала. Восемнадцать ступенек - долгий путь для падения с такого крутого склона, и мальчик был мертв практически сразу, как только упал на бордюр.
Она глянула на его книгу. Это был роман Стивена Кинга - "
Сердца в Атлантиде"
.
Позади нее воды фонтана Вифезды беспрестанно стекали в прозрачный, чистый бассейн. Ее все еще трясло. Она подняла упавший сэндвич, белый бумажный пакет и бутылку с водой, бросила их в урну и пошла обратно тем же путем, каким пришла. Хрупкость человеческой жизни и неправильность решений встали в новом свете.
* * *
Кто-то убрал желтую розу с мозаики
Imagine.
Желтая роза означала радость, дружбу и разлуку
.
Она не могла поверить в это. Все произошло так быстро. Роза исчезла.
Она открыла дверь в цветочный магазин, и Гордон бросил на нее суровый взгляд из-за стойки. Она очень опаздывала с обеда. Она не собиралась объяснять ему причину. Он начал что-то говорить, но она подняла руку и жестом остановила его.
Она сказала только одно:
- Я ухожу.
* * *
Однажды ясным летним утром у фонтана Бетесда я увидел, как несколько мальчишек играют в опасную игру "обезьянка посередине" на верхней площадке лестницы. Где, черт возьми, их родители? - подумал я. - Этот парень в центре может быть мертв к полудню.
Это привело к мысли о том, что жизнь иногда ужасно коротка и не стоит тратить ее впустую.
- Дж. К.
Перевод: Константин Хотимченко
"Ты любишь свою жену?"
- Иногда мне кажется, что ты... не знаю, как... больше не со мной, - сказала она. - Как будто, что бы я ни делала, это уже ничего не изменит. Понимаешь?
Они лежали в постели. Он устал и немного опьянел от выпитого виски после работы. Книга
"Сила и слава"
Грина лежала раскрытая у нее на коленях. А он уже осилил половину
"Бухты душ"
Ричарда Стоуна.
Она была права. Стоун, очевидно, мог себя заставить. Он - нет.
Через несколько дней она уезжала в Калифорнию, оставляя позади холод Нью-Йорка и его собственный холод примерно на неделю. Ее позвал старый любовник. Возможно, он снова станет ее любовником. Басс не спрашивал.
- Я не жалуюсь, - сказала она. - Не критикую. Ты же знаешь.
- Знаю.
- И дело не только в нас с тобой. Похоже, это касается всего. Раньше ты писал. Черт возьми, раньше ты рисовал. Это на тебя не похоже.
- Очевидно, это как бы часть меня.
- Не самая лучшая часть.
- Ну, может, и нет.
Она не сказала остального.
Даже спустя три года она все та же, разве нет?
У нее не было ни малейшего желания ранить его этим. Она просто наблюдала и оставляла ему возможность поговорить, если он захочет. Он не захотел. В любом случае, ныне его беспокоила не столько потеря Аннабель, сколько то, что от него осталось после ее ухода. А этого, похоже, становилось все меньше и меньше - разница была едва заметной, но отчетливой. Он продолжал чувствовать, как его уносят далеко вниз пенные волны их расставания. Туда, где вода была спокойной, глубокой и очень прозрачной.
* * *
- Убеди ее, что она была неправа,- сказал Гэри.
- Аннабель?
- Да, Аннабель. А кого же еще?
- Спустя столько времени?
- Именно об этом я и говорю. Ты не становишься моложе.
- Это легче сказать, чем сделать. Она теперь замужем, помнишь?
- Ты тоже женат на Лоре. В вашей очень странной манере.
Он имел в виду, что Лора снова встречается со своим старым любовником.
Гэри этого не одобрял и не стеснялся об этом говорить. Было четыре часа утра. Они закрывали "Врата Ада". Стояла жаркая летняя ночь, и компания из тридцати человек набросилась на выпивку быстро и яростно, несмотря на девять долларов за порцию.
- Поговори с ними обоими, черт возьми.
- Я его даже не знаю. Видел один раз, когда она была за стойкой, очень недолго. Не уверен, что узнал бы его, если бы он сидел прямо передо мной.
- Так, может, в этом и проблема. Ты не знаешь парня. Не знаешь, что он ей дает. Не знаешь,
почему именно он
. Я имею в виду, иногда женщина встречает другого парня, а он из себя почти ничего не представляет, понимаешь? Он ее немного приземляет. Иногда это именно то, что нужно. Ты скучаешь по ней и думаешь, что тебе не хватает этой... огромной личности. Но ты видишь ее только в контексте вас двоих. У тебя нет перспективы. Ты сам все усложняешь. Искажаешь перспективу. Думаешь, что знаешь кого-то, но это не так - до тех пор, пока не поживешь с этим человеком или не увидишь его в какой-то совершенно новой ситуации, например, с кем-то другим... В общем, таково мое мнение. И я все еще думаю, что ты совершенно выжил из ума, позволяя Лоре лететь к какому-то клоуну в Калифорнию.
Он проигнорировал последнюю фразу. Он не мог указывать Лоре, что делать, да и не хотел. Он должен был думать, что она знает, что делает.
Но он подумал, что, возможно, Гэри прав насчет Аннабель. Уходя, она настояла на том, чтобы полностью порвать с ним. Никаких телефонных звонков, никаких электронных писем, никаких обычных писем. Она назвала это полным разрывом. Он помнил, как поморщился от этого банального клише.
Сначала он не поверил, что она способна на такие драконовские меры, особенно по отношению к нему, поэтому попытался это исправить. Но стало очевидно, что никаких выяснений отношений, никакого дальнейшего общения, кроме как явиться к ней домой, не предвидится.
Он знал, к чему приведет такой визит. Попасть к ней домой можно было только по приглашению. Это лишь принесло бы ему унижение от того, что дверь, когда-то широко открытая для него, захлопнется перед самым его носом.