Мазурик

Глава 23

Глава 23

Глава 23

— Пшел вон с дороги! — рявкнул Серж, брезгливо отпихивая меня.

От него разило перегаром.

Он даже не взглянул на нас толком — его воспаленный взгляд был прикован к стойке ростовщика, как у утопающего к спасательному кругу. Он рванул внутрь, едва не сбив с ног старушку.

Разумеется, я не стал ждать, пока ему расскажут и тыкнут в нас пальцем. Вцепившись в локоть Кости стальными клещами, дернул его на улицу, да так, что студент едва не перелетел через порог.

— Быстро! — шикнул я ему в ухо.

Мы вывалились на сырой петербургский воздух. Костя, ошалевший от такой бесцеремонности, пытался устоять на ногах, моргая подслеповатыми без очков глазами.

— Сеня, что… — начал было он.

Договорить не успел. Тяжелая дверь ломбарда еще не закрылась за спиной Сержа, как изнутри донесся недоуменный возглас ростовщика:

— Помилуйте, сударь, так только что забрали-с!

А через секунду воздух разрезал пронзительный крик:

— Украли!!! Держи их! Подлецы!

Я лихорадочно огляделся.

Мимо, лениво постукивая копытами по булыжной мостовой, плелась обшарпанная пролетка. Ванька в драном армяке клевал носом на козлах, а его тощая кляча, казалось, спала на ходу.

Это был наш шанс.

— Туда! — скомандовал я.

И подхватив Костю, буквально зашвырнул его в пролетку. Студент плюхнулся на сиденье, дрыгнув ногами. Я запрыгнул следом, на ходу хватаясь за борт.

Извозчик, очнувшись от толчка, испуганно обернулся, тараща заспанные глаза:

— Эй, вы чаво, озорники⁈ Занято!

Я перегнулся к нему, хватая за плечо, и сунул под нос скомканную бумажку.

— Гони, отец! На Лиговку! Рубль дам, если сейчас же тронешь!

При виде целкового глаза Ваньки стали размером с блюдца. Сон слетел с него мгновенно.

— Эх, милая! — гикнул он и от души огрел клячу кнутом.

Лошадь, почуяв недоброе, рванула с места с неожиданной прытью. Колеса загрохотали по камням.

Мы сорвались с места ровно в ту секунду, когда дверь ломбарда распахнулась настежь.

На крыльцо выкатился Серж. Растрепанный и красный. Он, увидев нашу удаляющуюся пролетку, набрал полную грудь воздуха и, тыча вслед, завопил:

— Держи воров! Вон они! Вон!!!

Но его крик потонул в грохоте колес и шуме улицы. Мы уже сворачивали за угол, оставляя позади и ломбард, и Сержа.

Пролетка скакала по неровной брусчатке так, словно у нее были квадратные колеса. Нас подбрасывало на каждом булыжнике, зубы лязгали.

— Гони, батя, на чай накину! — подбодрил я извозчика, перекрикивая грохот железа о камень.

Свесившись через борт, рискуя вылететь на повороте, я жадно вглядывался назад. И не видел бегущих фигур. Не слышал полицейских свистков. Серж остался там, у дверей ломбарда, глотать пыль из-под наших колес.

Мы оторвались. Чисто.

Усевшись на жесткое, обшитое кожей сиденье, я с облегчением выдохнул:

— Ушли…

Рядом, вцепившись в бортик побелевшими пальцами, сидел Костя. Вид у него был — краше в гроб кладут. Лицо серое, губы трясутся, а глаза без очков шарят по сторонам, ничего толком не видя. Правой рукой он судорожно стискивал часы.

— Костя, выдыхай, — хлопнул я его по колену. — Все, проехали.

Студент дернулся от моего прикосновения, как от удара током. И резко повернул ко мне лицо, искаженное паникой.

— С-сеня… — заикаясь, выдавил он. — Это что было? Ты слышал? Он кричал «украли»!

— Мало ли кто что сдуру крикнет, — попытался я отшутиться, но Костю прорвало.

— Нет! — почти выкрикнул он, и извозчик на козлах недовольно покосился на нас через плечо.

— Тише ты, — шикнул я.

Костя перешел на свистящий шепот, брызгая слюной:

— Я на такое не соглашался! Ты говорил — просто выкупить! А там… полиция, крики, погоня!

Его трясло крупной дрожью. Интеллигентская натура, не привыкшая к уличным передрягам.

— Я чуть в обморок не упал! — Костя схватился за голову. — Если бы нас поймали? В тюрьму! Одно дело — наука. А это… Я не могу так!

Он паниковал. Сейчас начнет орать, привлечет внимание или, чего доброго, выпрыгнет на ходу. Нужно было приводить его в чувство.

— Успокойся, химик, — сказал я мягко, но твердо. — Не кипятись, а то крышку сорвет.

— Но, Сеня… — всхлипнул он.

— Все закончилось. Мы ушли. Никто за нами не бежит.

Аккуратно разжав его сведенные судорогой пальцы, я забрал золотую луковицу. Часы исчезли в моем глубоком кармане.

— Ты прав, Костя. Это не твое. Я ошибся. Забивать микроскопом гвозди — дело глупое и расточительное.

— Ч-что? — не понял он аллегории.

— То. Ты голова. Твое дело — реторты, пробирки, формулы и схемы. Наука. А бегать по подворотням и врать в лицо не твое, не вытянешь.

Сунув руку в карман, достал две обещанные пятирублевки и сунул их ему в руку, заставляя сжать кулак.

— Держи. Заслужил. За страх, риск и актерское мастерство. И даю слово: больше я тебя в такие авантюры не потащу. Будешь у нас консультантом по технической части. Идет?

Костя посмотрел на деньги, потом на меня. Дыхание его начало выравниваться.

— Идет, — выдохнул он, поправляя съехавший воротник. — Только, пожалуйста… больше никаких ломбардов.

— Заметано!

Я откинулся на спинку пролетки, глядя на проплывающие мимо грязные фасады домов Лиговки.

В голове крутилась одна мысль.

Костя — парень хороший, умный, но трусоват и слишком молод. Интеллигент мягкотелый. В серьезных делах он поплывет при первом же шухере.

Я глянул на свои грязные сапоги. Сам я — уличный пацан. Пусть с головой, пусть с деньгами, но для серьезных людей: купцов, заводчиков, крупных чиновников — никто. Оборванец. Шпана. Со мной не будут разговаривать, меня будут гнать в шею или звать полицию.

У нас в штате зияла огромная дыра.

Нам нужен фасад: этакий свадебный генерал. Зиц-председатель. Солидный, взрослый дядька. Желательно с бородой, брюшком, барскими манерами и басом. Такой, чтобы зашел в кабинет — и все встали. Чтобы мог пустить пыль в глаза, договориться с властями, снять помещение под контору, не вызывая подозрений.

Человек-вывеска. А за ниточки буду дергать я.

Только где ж такого взять, чтобы и вид имел, и лишних вопросов не задавал, и на меня работал?

Ладно. Это задача на потом. А сегодня надо отдохнуть, и хорошо. Заслужил.

— Шеф… то есть, извозчик, тормози у угла! — крикнул я ваньке.

Мы вылезли из пролетки на углу Лиговского. Я расплатился с извозчиком, и тот, счастливый, укатил пропивать нежданную удачу.

Костя стоял на тротуаре, все еще нервно оглядываясь. Его била мелкая дрожь отходняка, он теребил пуговицу сюртука. Вид у парня был такой, словно он ждал, что сейчас из-за угла выскочит жандармский корпус в полном составе.

Я хлопнул его по плечу, как приятель.

— Слышь, химик, выдыхай. Дело сделано, концы в воду. Посмотри вокруг.

— Куда? — Костя затравленно моргнул.

— На небо.

Он поднял голову.

Бабье лето, о котором все забыли, решило напомнить о себе последним прощальным поцелуем.

— Погода шепчет, — улыбнулся я. — Грех в такой день по норам сидеть и трястись. Передохнуть тебе надо, развеяться. А то ты совсем зеленый стал.

— Развеяться? — переспросил он неуверенно.

— Именно. Мы сегодня при деньгах, успех науки, так сказать, налицо. Поехали на природу? У нас там, у воды, место тихое. Костер разведем, мясо пожарим… Речка, воздух, тишина. Отметим наше… сотрудничество. С ребятами познакомишься.

— Мясо? — переспросил он, и глаза его немного ожили. — На костре?

— Агась, — уточнил я вкусно. — С дымком. С хрустящей корочкой. И хлеб свежий. Ну? Ты когда последний раз нормально ел, студент?