Страница 53 из 68
– Ну ладно, скажу о самом главном, а на остальное у меня все равно слов не хватит, – сдался Ма Вэй. – Дело в том, что я люблю Мэри, а она меня не любит, но забыть ее я не могу! Уж какие способы ни пробовал – все без толку. Ненавидеть себя бесполезно, ненавидеть ее – тоже. Я помню о своем деле, о своей ответственности, но образ Мэри все время жжет мне сердце. Это первая непосильная проблема. А вторая связана с отцом, он, похоже, решил обручиться с миссис Уэндел. Ты же знаешь, что многие англичане смотрят на китайцев как на собак, и если он женится на ней, то просто ввергнет ее в ад, от нее отвернутся все родственники и знакомые. Если же отец возьмет ее с собой в Китай, она сойдет там с ума, столкнувшись с незнакомыми обычаями, с безденежьем – никто не выдержит этого! Я пока молчу, не мешаю их счастью – а может быть, несчастью? – не могу протестовать. Есть и еще одна трудно разрешимая проблема, касающаяся нашей торговли, которая сейчас пала на мои плечи. Я хочу учиться, но не могу не заниматься лавкой, а когда занимаюсь ею, то не могу как следует учиться. Отец совершенно не способен к торговле, у него в месяц получается на несколько десятков фунтов убытка. Если же я попытаюсь заменить его, то зачем я сюда приехал? Ты видишь, у меня не остается времени даже на то, чтобы заниматься с тобой английским! Я просто не знаю, что делать. Сестрица, ты умная, хорошо к нам относишься, помоги хотя бы советом!
Перед ними росли две мохнатые сосны с несколькими неровными шишками. Слабый солнечный свет, пробиваясь сквозь серые облака, золотил сосновые ветки. Кэтрин поправила свой лисий воротник, и от нее пахнуло ароматным теплом.
– Разве Мэри не обручилась с Вашингтоном? – медленно спросила она.
– А откуда ты знаешь?!
– Я с ним знакома, – изменилась в лице девушка. Потом улыбнулась, но не очень естественно. – Она уже принадлежит другому, так зачем думать о ней?
– Это совсем непросто решить!
– «Непросто решить», «непросто решить»… – сказала она как будто самой себе, кивнула, и края ее берета дрогнули. – Да, никто до конца не понимает, что такое любовь!
– Что же ты посоветуешь, сестрица? – взволнованно спросил Ма Вэй. Кэтрин словно не слышала. – Ты в субботу занята?
Девушка взглянула на него:
– А что?
– Я хочу пригласить тебя в китайский ресторан. Придешь?
– Спасибо, приду. В котором часу?
– В час дня, в «Уголок лауреатов».
– Ну что ж, договорились. Смотри, какие красивые шишки на сосне, похожи на колокольчики!
Они молча вышли из сосновой рощи, обогнули пруд и, не сговариваясь, направились к выходу. У ворот оглянулись – в саду было по-прежнему тихо, красиво, уединенно и холодно. Каждый из них думал о своем, но у обоих к мыслям примешивались неясность, любовь и тоска. Счастливый Новый год? Не похоже.
7
Из всех китайских ресторанов Лондона «Уголок лауреатов» был самым процветающим. Просторный, довольно недорогой, он с утра до вечера привлекал к себе посетителей. Среди них были не только китайцы, но и сиамцы, японцы, индусы, а из англичан – прежде всего бедные художники, социалисты с красными галстуками и толстые любопытные старухи, которые любили выпить здесь чашку чая «Драконов колодец» или съесть миску жареного риса с мясом и яйцами. Художники и социалисты приходили сюда, чтобы продемонстрировать свой интернационализм, а толстые старухи – чтобы почерпнуть побольше материала для болтовни, хотя в действительности им не нравились ни чай без молока, ни жареный рис. Китайцев тут было как раз немного, потому что они считали здешнюю еду не очень национальной и не привыкли к услугам официанток. По их мнению, в китайском ресторане не может быть порядочных женщин, так как те не желают общаться с китайцами. Ведь все они знают, что это опасно для жизни! Но женщины не слишком строгих правил могли строить глазки и индусам, и японцам, а потом и отдаться за два-три фунта или коробку конфет, китайцев они, как правило, не замечали, потому что все презирают китайцев, и проститутки здесь не исключение. У них тоже есть своя воля и гордость: с какой стати они будут угождать людям, которых все презирают?
Хозяин ресторана Фань, человек очень обходительный, вечно улыбался и ходил с прищуренными глазками, как будто с детства не мог отоспаться. Художники любили его, потому что он разрешал им рисовать на стенах все, что вздумается: женщин с бинтованными ножками, изможденных стариков, курящих опиум, крестьян с косами, кладущих поклоны Будде. Эти художники знали Китай точно так же, как остальные англичане, но зато могли изливать свои познания в красках, в результате чего все стены были измалеваны. Социалистам хозяин Фань нравился потому, что он часто говорил: «Моя не любит капитализму!» Это нравилось и толстым старухам, которые находили очень забавным то, что он смешивает падежи и спряжения. Если обычные англичане презирают китайцев, то богатые англичане склонны относиться к ним как к игрушкам. Ведь китайцы едят палочками, почти не пользуясь ложками, ножами и тем более вилками, подают суп напоследок, пьют чай без молока и сахара, ничего не добавляют в рис – с точки зрения обычных англичан вроде миссис и мисс Уэндел, это отвратительно, а на взгляд толстых богатых старух – как раз очень мило и забавно.
Господин Ма уже полюбил хозяина Фаня, словно ближайшего друга или родного брата. Хоть торговцев он и презирал, но Фань пленил его своим обхождением, вечно прищуренными глазками и некоторыми особыми блюдами, которые он готовил для господина Ма. С таким человеком просто было невозможно не сблизиться. Видать, и среди торговцев иногда встречаются хорошие люди! Вот китайские студенты в ресторане очень противны и вульгарны, с ними не о чем разговаривать. К тому же, вернувшись на родину, они станут чиновниками, а эта мысль была невыносима для господина Ма, у которого карьера не удалась. При каждом удобном случае он строго глядел на студентов поверх очков.