Двое в Лондоне

Накануне Рождества он тоже решил похлопотать. Услышав, что в этот день все подносят друг другу подарки, он обрадовался тому, что можно будет продемонстрировать свою доброту. «Итак, Ивенсов – четверо, Уэндел – двое, да еще Александер… Даже Ли Цзыжуна нельзя обойти. Раз этот малый вульгарен, я и подарок ему соответствующий приготовлю, скажем, туфли: вульгарные люди любят полезные вещи! Кто же еще? Хозяин ресторана «Уголок лауреата»; Вашингтон – правильно, ему тоже нужно что-нибудь подарить, ведь именно он затащил меня в машину, когда я напился! Правда, сейчас этот парень купил мотоцикл и вот-вот разобьется вдребезги, но это уже не мое дело. Хоть мотоцикл и опасен, надеюсь, что Вашингтон не разобьется, а если и разобьется, то меня это не касается!» Ма подкрутил усы и стал считать на пальцах:

– Сколько же всего? Четверо, трое, да еще Ли Цзыжун, хозяин ресторана, Вашингтон – итого десять. Никого не забыл? Ага, Ван Минчуань, который мне будет товар доставать, ему обязательно нужен подарок! Итак, пока одиннадцать, а там посмотрим. Для миссис Уэндел, может, шляпку купить?

Он перестал бормотать и, закрыв глаза, попробовал вообразить, какая же шляпка сделает вдову еще более красивой. Но ему представлялись только ее маленький носик, карие глазки и длинное лицо, которое вряд ли могла укоротить какая-нибудь шляпка. «Ладно, позднее подумаем! А ведь есть еще Наполеон!» Господин Ма глубоко чтил Наполеона, потому что тот был ее собачкой. «Да, это сложно. Ну что можно подарить собаке? Откровенно говоря, еще никогда собакам ничего не дарил… Ох-хо-хо… Нет, придумал!»

На радостях Ма выбил в камин только что набитую трубку. «Достану цветной бумаги, заверну в нее семь шиллингов и шесть пенсов, перевяжу бархатным шнурком и подарю миссис Уэндел! Она как-то говорила, что после Нового года должна платить за Наполеона налог, как раз столько, вот я ей и помогу. Ну, каково? Мать их, за собаку и то налог дерут! Ладно, это выдумки заморских чертей, а мое дело, чтобы миссис Уэндел была довольна…»

Он страшно обрадовался, что сумел изобрести такой замечательный план. Придумать его действительно было нелегко! Ко времени обеда на улице по-прежнему стоял густой туман. Господин Ма хотел было пойти в лавку, но побоялся попасть под машину, хотел попросить миссис Уэндел приготовить обед, но совсем не жаждал холодной говядины. К тому же за последний месяц он как-то не решался ходить в лавку. Ма Вэй и Ли Цзыжун вовсю готовились к рождественской распродаже, а господину Ма не давали пальцем пошевелить. Однажды он хотел взять домой вазочку для цветов, так Ли Цзыжун буквально вырвал ее у него из рук, да и Ма Вэй, изменившись в лице, надулся на отца! В другой раз, когда их не было в лавке, господин Ма сорвал все красные и зеленые надписи в витрине – ужасно вульгарные, так сын чуть не обругал его! Если уж сын идет против отца, то хуже не придумаешь… Нечего было приезжать в эту чертову страну, где даже не наказывают за непочтительность к родителям! Придется терпеть… Конечно, хорошо, что Ма Вэй старается стать сильнее, зарабатывать, но приличия при этом надо бы сохранить. Он все-таки его отец!

Туман за окном из серого стал темно-серым, а затем желто-красным. Дома на противоположной стороне улицы уже были совершенно не видны. Все фонари горели, но казалось, будто они мерцают, и это вселяло в сердца прохожих неуверенность. Тоскливо кричал продавец угля. Было такое впечатление, что кричит он прямо под окном, а сам со своей тележкой находится совсем в другом мире.

– Ладно, чем идти в лавку и нарываться на очередной скандал, лучше уж здесь посидеть! – сказал себе господин Ма, снова устраиваясь у огня и оправдывая свое звание первого бездельника Лондона.

2

Будь ты большим или маленьким человеком, ты можешь сделать немало, если обладаешь волей и двигаешься вперед. Эти дела по масштабу бывают разными, но почти все они заслуживают уважения. Самое позорное – это попусту жестикулировать и орать, не делая ничего реального. Так ведут себя лишь люди со слабой волей, не имеющие ни взглядов, ни устремлений. Они не достойны не только уважения, но даже усмешки.

Как, например, иностранцы, обладающие пушками, самолетами, наукой, финансовой силой, смотрят на китайских студентов, размахивающих флагами, кричащих о справедливости, борющихся за власть, не желающих учиться. Смеются над ними? Нет. Они только радуются: размахивайте чем угодно и не учитесь подольше! Тогда мы вечно будем превосходить вас своими знаниями и разрывать снарядами ваши дурацкие флажки. Вот если нашим пушкам вы противопоставите хотя бы маленькие пушечки, мы, возможно, засмеемся. А над флажками смеяться нечего, настоящие патриоты ими не размахивают!

Какая сильная штука любовь: жизнью, имуществом, всем жертвуешь ради одной женщины… Но и любовь можно победить с помощью твердой воли. Жизнь сложна, разностороння; кроме любви в ней есть и реальные дела, чувство ответственности. Счастливые люди знают все это, а несчастным остается только жаловаться на свою злую судьбу. Любовь священна, но и многое другое тоже! Нельзя целовать любимую и при этом отбрасывать все остальные святые ценности, в том числе общество и саму жизнь. Подобные люди бывают героями только в романах, а в жизни они преступники. Жизнь все-таки отличается от романа.

Пора отказаться от нелепых флажков, учиться, работать, прекратить стенания об утраченной любви, до конца исполнять свой долг перед отечеством – расколотым, измученным, но все же любимым! Это и есть лучшее лекарство для молодежи.

Когда Ма Вэй жил на родине, он тоже, как и другие, кричал, размахивал флагами и флажками. Однако теперь он увидел, что сила и процветание Англии зависят во многом от того, что англичане не кричат попусту, а усердно работают. Они любят свободу, но, странное дело, в английских университетах студенты почти не имеют права голоса. Любовь к свободе совсем не исключает у англичан порядка. Несколько тысяч рабочих бастуют, и ни единого выстрела, никто не погибает. Ма Вэй понял, что порядок и выдержка – это чудодейственные талисманы сильных государств.

Юноша не мог забыть Мэри, но чувствовал, что если он будет печалиться о ней, его и отца ждет голодная смерть. И перед родиной надо нести ответственность. Он был совсем не глуп, принадлежал к новой молодежи, а она знает, что такое служение государству и обществу. Долг важнее всего! Погибнуть ради отчизны в тысячу раз славнее, чем во имя самой прекрасной женщины. Гибель ради любви – не более чем поэтическая фигура, а гибель во имя родины – целая страница истории.