Двое в Лондоне

Глава четвертая

1

C начала осени Лондон стал значительно оживленнее. В театрах ставились новые пьесы, в магазинах устраивались осенние распродажи – все готовились к Рождеству. Богатые люди приезжали в лондонские театры даже из провинции, закупали в городе рождественские подарки. Бедные тоже старались развлекаться, но без денег: смотрели, как вступает в должность новый мэр, как король открывает парламент. Если же в кармане у них был хотя бы шиллинг, они играли на скачках или на футбольных матчах. Добрая половина газет была заполнена результатами скачек и матчей, и люди стремились покупать газеты с раннего утра, чтобы узнать, выиграли ли они. Проигравшие, надувшись, начинали читать критические заметки или сообщения о разных странах. Другие ходили на катки, в цирки, на выставки цветов, кошек и собак, на конкурсы красоты, на автомобильные гонки – все эти состязания и выставки следовали непрерывной чередой, в них участвовали и старые, и малые. Англичане не любят устраивать революций, а предпочитают смотреть, разговаривать и развлекаться, тогда на революции просто не остается времени.

Миссис Ивенс тоже хлопотала, собирая с прихожан пожертвования, чтобы бедные могли хорошенько поесть на Рождество. Растрепанные ватные волосы на ее голове стали еще более растрепанными, потому что причесаться ей было некогда. И пастор Ивенс хлопотал, стараясь каждый день читать со словариком китайские книги, но чем дольше он читал, тем больше встречал незнакомых слов. Занятость Пола вообще невозможно описать: ежедневно он часа по три простаивал на улице под дождем, чтобы дождаться проезда наследного принца, а потом столько же времени простаивал, еле заметно улыбаясь, перед зеркалом, потому что кто-то сказал ему, что его нос похож на нос принца. Когда принц выступил по радио и призвал жертвовать деньги в помощь безработным, Пол немедленно внес два фунта, так как без принца он за всю жизнь не догадался бы, что рабочим приходится плохо. До этого он даже высмеивал мать, которая собирала пожертвования для бедных, и знай только ходил на футбол, гольф и в кино, где ругали китайцев. Кэтрин тоже хлопотала, изучая китайский язык, занимаясь музыкой, работая в женском молодежном союзе, но внешне продолжала оставаться спокойной, и ее длинные волосы, ничуть не растрепанные, по-прежнему ниспадали на белую шею.

Миссис Уэндел с утра до вечера топила на всех этажах своего дома, поэтому ее красный носик часто оказывался черным. А еще приходилось выкраивать время, чтобы в эти короткие дни бегать за покупками, ибо товаров, подходящих для рождественских подарков, было очень много и продавались они сейчас значительно дешевле, в том числе и торты к Рождеству. У Мэри просто глаза разбегались: все магазины и лавки на улицах пестрели товарами, один другого краше. Каждую неделю она сберегала по два шиллинга, а затем, после пяти или шести часов изучения, покупала какую-нибудь красивую и в то же время дешевую безделушку, пряча ее в свою шкатулку, предназначенную для рождественских сувениров. Кроме того, на Рождество она собиралась купить еще одну новую шляпку, а это было нелегко! Как она ни высчитывала, но нужная сумма не наскребалась. Тогда Мэри вложила целый шиллинг в скачки, надеясь хоть немного выиграть, но лошадь, на которую она поставила, споткнулась на полдороге, и шиллинг пропал! Рассердившись, девушка чуть не поверила в социализм: «Чем беднее человек, тем чаще он проигрывает… Надо бы вообще упразднить деньги, только тогда можно разрешить проблему шляпок!»

Погода в Лондоне тоже как будто всполошилась. То ветер, то дождь, то дождь вместе с ветром, то туман. Иногда небо прояснится, а потом снова дождь или туман. Лондонские туманы очень интересны, они могут быть сразу нескольких цветов: в одном месте – светло-серые, через них все-таки что-то видно; в другом месте – темно-серые, здесь не отличишь дня от ночи; в третьем месте – серо-желтые, как клубы дыма над горящим деревом; в четвертом месте – красно-желтые, через них вообще ничего не видно, если только не стоять в комнате и не смотреть через стекло. Когда идешь сквозь туман, перед тобой все серо, лишь там, где должен быть фонарь, слегка светится желтое пятно. И туман этот лежит не слоями, а целой массой: ты идешь, и туман вместе с тобой. Тебя никто не видит, и ты никого не видишь, даже не знаешь, где ты есть. Только самые яркие автомобильные фары слабыми огоньками мелькнут мимо носа, обдадут тебя жаром, и ты снова погружаешься в какое-то непонятное состояние.

Машины идут медленно, шаг за шагом, беспрерывно сигналя, а когда человек не слышит звука клаксона, его охватывает страх: ему кажется, что весь мир уже поглощен туманом! Постепенно ты начинаешь чувствовать, что вокруг тебя есть какие-то предметы, но боишься двинуться. Может, это лошадь, а может, телега или дерево – пока не пощупаешь рукой, не скажешь.

Господин Ма был самым большим бездельником во всем Лондоне; он не выходил из дома ни в дождь, ни в ветер, ни в туман, а лишь сидел с трубочкой перед камином, наслаждаясь через стекло и дождем, и ветром, и туманом. Китайцы во всем умеют видеть прекрасное, в том числе его живые проявления, согретые чувствами наблюдающего. Например, возвращение в лодке сквозь дымку дождя, поиски сливы под снегом, и во многих таких случаях на фоне природы изображается улыбающийся старик – китайский Бог красоты. Этот Бог живет не в небесном дворце, а в сердце каждого человека, поэтому господин Ма и улыбался. Машина пробивается через струи дождя – красиво. Девушка с зонтиком идет под ветром – красиво. Огни фонарей мерцают в тумане, точно осенние светлячки, – красиво. Он посасывал свою трубку, поглядывая то в окно, то на языки пламени в камине, и все печали тотчас забывались. Об одном он только помнил – о вине.

– Эх, хорошо бы выпить старого шаосинского! – бормотал он про себя.

Но в Лондоне не было ни старого, ни молодого шаосинского, надо на родину возвращаться! Он постоянно думал о возвращении – в страну, где можно плыть на лодке сквозь дымку дождя или искать сливу под снегом. Китайцы всегда соединяют «прекрасное» с Китаем и верят, что в их стране наступит золотой век. Если науку действительно удастся объединить с прекрасным, а идею родины – с мудрой политикой, то у Китая есть надежда. К сожалению, господин Ма, как типичный китаец, обладал лишь смутным чувством прекрасного и почти не обладал знаниями. Он хотел вернуться на родину, но не понимал, что это такое. Мечтал служить и не думал, что у чиновника должна быть ответственность. Имел сына, но не знал, как воспитывать его. Увы…