Страница 25 из 68
Вот старый пройдоха! Уже сколько лет властвует над тремя восточными провинциями и не допустил ни одного антииностранного мятежа! Вы понимаете мою мысль? В Тяньцзине я говорил ему, чтоб он не…
– Алекс, еда уже готова, прошу всех к столу! – изо всех сил заорала миссис Ивенс, иначе ее брата было невозможно перекричать.
– Что, еда готова? А выпить есть что? – Александер бросил сигару и направился в столовую.
– Имбирное пиво! – робко бросила ему вслед сестра. Она любила брата, но немного побаивалась его, иначе и пива не поставила бы.
Все уселись. Александер снова загрохотал:
– Надо бы шампанского!
Вообще-то англичане по натуре очень сдержанны, Александер в детстве тоже придерживался правил, но с тех пор, как поехал торговать в Китай, почувствовал, что с китайцами нечего церемониться, особенно со своими подчиненными, на которых он просто орал, тараща глаза и раздувая усы. Теперь он уже не мог переделаться, поэтому многие друзья отвернулись от него. Это было одной из причин, почему он явился на обед к сестре. Если бы его приглашали к себе друзья, он никогда не опустился бы до того, чтобы пить имбирное пиво!
– А где Пол? – спросила миссис Уэндел.
– Поехал в деревню, еще не вернулся, – ответила госпожа Ивенс и мотнула носом в сторону мужа: – Муженек, начинай молитву!
Пастор Ивенс в душе терпеть не мог шурина, но никогда об этом не говорил. Сейчас ему выдался случай хорошенько помучить его молитвой, и он воспользовался этим в полной мере. Александер жадно поглядывал на имбирное пиво – пусть хоть это, лишь бы скорее! – втайне ругал зятя и, едва тот произнес «Аминь!», вцепился в бутылку. Разливая пиво, он спросил господина Ма:
– Ну, как вам в Англии?
– Прекрасно, просто нет слов! – За последнее время Ма-старший научился у миссис Уэндел говорить обо всем только в превосходных степенях.
– Что же это означает? – продолжал допытываться Александер, потому что он действительно не представлял себе, что такое «прекрасно». Вот если бы ему сказали, почем это «прекрасно» за фунт, тогда другое дело. Он умел разбираться даже в картинах и вазах на выставке, где на каждой вещи стояла цена.
– Что означает? – переспросил господин Ма и недоуменно закатил глаза. Его спасла миссис Ивенс, закричав:
– Алекс, передай миссис Уэндел солонку!
– Извините! – Александер схватил солонку, чуть не опрокинув при этом перечницу.
– Ма Вэй, ты любишь жирное или постное мясо? – поинтересовалась Кэтрин. Ее мать, не дав ему ответить, заявила:
– Все китайцы любят жирное!
Она воткнула вилку в кусок говядины и занесла над ним нож. Брови у нее взметнулись, рот приоткрылся, как будто она собиралась кого-нибудь зарезать.
– Замечательно! – вдруг пискнул господин Ма. Никто не понял, что он хотел этим сказать.
Наконец говядина завершилась, принесли сладкий рисовый пудинг.
– Ты можешь есть это? – спросила Кэтрин у Ма Вэя.
– Как-нибудь справлюсь! – улыбнулся юноша.
– Все китайцы любят есть рис! Правильно, господин Ма? – произнесла миссис Ивенс, испытующе глядя на дочь.
– Совершенно правильно! – воскликнул Ма-старший.
Александер снова захохотал – на сей раз до синевы. Но никто не обращал на него внимания, поэтому, когда его рот заболел от хохота, он остановился сам. Ма Вэй взял ложку пудинга, сунул в рот и долго не мог проглотить. Его отец проглотил, но не менее долго сидел, вытянув шею и вращая глазами, едва не теряя сознание.
– Может быть, водички? – спросила Кэтрин Ма Вэя. Тот кивнул.
– Вам тоже водички? – Миссис Уэндел приветливо повернулась к господину Ма. Он все еще сидел, вытянув шею, но через силу улыбнулся вдове. Александер развеселился.
– Алекс, хочешь еще пудинга? – Сестра бдительно следила за братом.
Пастор Ивенс молча налил господам Ма по стакану воды. Они ели пудинг и запивали, с честью преодолев эту смертельную опасность.
– Я расскажу один смешной случай! – обратился ко всем Александер, абсолютно не волнуясь, слушают его или нет. Миссис Уэндел зааплодировала – ей действительно было интересно, что расскажет Александер. Господин Ма, видя это, тоже захлопал в ладоши и воскликнул: «Замечательно!» – Приехал я однажды в Пекин… – Александер засунул большие пальцы за край жилета, вытянул ноги и развалился на стуле. – А Пекин, доложу я вам, препоганое местечко! Ни одного крупного магазина, рекламы нет, на улицах грязь… Мне говорили, что Пекин очень красив, но я этого не увидел: грязь и красота не совместимы. Понимаете мою мысль?
– Кэт, – сказала миссис Ивенс дочери, увидев, что молодой Ма слишком раскраснелся, – покажи Ма Вэю кабинет твоего брата, а потом будем пить кофе в гостиной! Пол собрал немало книг, его кабинет похож на библиотеку, так что тебе, Ма Вэй, будет интересно посмотреть.
– Ну, слушайте! – нетерпеливо продолжал Александер. – Поселился я в гостинице «Пекин» – это хорошее место, там можно и выпить, и потанцевать, и в бильярд поиграть, и в картишки перекинуться… Единственное хорошее место во всем Пекине, понимаете мою мысль? Поел я, делать нечего, спускаюсь в бильярдную, а там стоит черноусый старик, китаец, типичный китаец. Я очень люблю типичных китайцев, понимаете мою мысль? Сыграл я партию сам с собой, а он все стоит и улыбается. Ну, думаю, интересный старик! Спрашиваю его по-китайски: «Выпить хочешь?» – Александер щелкнул себя по горлу и закрыл глаза, изображая, как он соблазнял китайца.
Госпожа Ивенс воспользовалась этой заминкой и поспешно произнесла:
– Давайте перейдем в гостиную!
Пастор Ивенс еще более поспешно встал и открыл дверь. Александер подскочил к господину Ма, чтобы досказать ему свою смешную историю, но миссис Уэндел решила, что ее будет полезно послушать всем, и промолвила:
– Пойдемте лучше в гостиную, там и доскажете!
– Миссис Уэндел, на вас очень красивое платье! – Госпожа Ивенс хотела любыми способами прервать своего братца.
– Просто замечательное! – дополнил господин Ма.
Все перешли в гостиную, хозяйка начала разливать кофе. Ее муж с улыбкой обратился к вдове:
– Вы не хотите послушать граммофон? Какую музыку любите?
– С удовольствием, но пусть мистер Лэм, – (это была фамилия Александера), – доскажет свою смешную историю.
Пастор, не в силах помешать этому, взял чашку кофе и уселся. Александер радостно откашлялся:
– Так вот, я спрашиваю его: «Выпить хочешь?» Он кивает и смеется. Я иду, а он за мной, как старый пес…