Страница 78 из 191
9
Накануне Иде исполнилось семнадцать лет. Она решила оставить эту информацию при себе, представляя, какую суету могут устроить Софи и компания. Но теперь, лежа перед завтраком в кровати и читая «Джен Эйр», она размышляла о том, как странно, что знаменательный день не был ничем отмечен. Сама не зная зачем, она прокричала в сторону потолочного люка:
– А у меня вчера был день рождения!
Раздался шорох, потом дверца отворилась и в проеме возникло лицо Луизы.
– Правда? – спросила она. Голос ее звучал более заинтересованно, чем ожидала Ида, и она почувствовала мимолетную благодарность, но тут Луиза добавила: – Тебе никакие письма не приходили.
Ида не знала, что Луиза следит за ее почтой.
– Не приходили, – согласилась она.
Луиза рассматривала ее еще несколько мгновений.
– Интересно.
Ее голова исчезла.
Ида решила, что разговор закончен, и вернулась к книге, но тут голос Луизы над ее головой произнес:
– Мой день рождения был в четверг. Мы почти в точности одного возраста.
Ида обдумала сказанное.
– Тебе тоже никакие письма не приходили, – сказала она наугад.
– Не приходили, – ответила Луиза.
– Интересно, – сказала Ида.
Перед тем как идти на завтрак, Ида снова зашла проверить почту, но, как и всегда, ее ячейка пустовала. Может быть, подумала она с надеждой, Луиза крадет и уничтожает ее корреспонденцию. Эта мысль ненадолго ее утешила, но пришлось признать, что, скорее всего, мать просто наказывает ее молчанием.
В целом второй день ее семнадцатилетия складывался не очень удачно. Встав в очередь в столовой, она умудрилась осложнить себе жизнь, налетев на несущую поднос Эйприл.
– Черт! Прости! – сказала Ида.
– Смотри, что ты наделала! – вскричала Эйприл сердито.
Чай расплескался по всему подносу, намочив тост. Диана стояла рядом, но не стала вмешиваться и защищать Иду. Она смотрела в пространство невидящим взглядом.
– Давай поменяемся, – предложила Ида. – Я взяла то же, что и ты.
Эйприл с грохотом поставила свой поднос на стол, до смерти напугав какую-то второклашку, взяла поднос Иды и удалилась, не сказав больше ни слова. Диана последовала за ней.
Дни мои сочтены, подумала Ида, беря поднос Эйприл, залитый чаем, и направляясь к столу, где устроились Софи, Анжела и Виктория.
– Что случилось? – спросила Анжела.
– Налетела на Эйприл, – сказала Ида.
– Не повезло. Пойди и возьми себе еще тост. Этот весь промок.
– Да ну, неохота опять стоять в очереди.
– Возьми у меня, – сказала Софи, отламывая половинку своего тоста.
Иду это тронуло.
– Ты не волнуйся из-за Эйприл, – сказала Анжела. – Она не такая страшная, как Луиза. В первый год ее все боялись, но это до того, как она подружилась с Дианой. Она, наверное, сейчас опять слетела с катушек из-за того, что Диана стала такая странная. Обычно Диана ее держит в узде.
– Но Диана и правда стала странная, – сказала Софи. – Вчера она забыла, что дежурит по столовой. Такой начался кавардак – первоклашки бегали между столами, галдели, хватали лепешки, прямо последний день Помпеи. Я бы не голосовала за нее на выборах старшего префекта, если б знала, что она так сдуется.
– Ида, мы тут говорили о мистере Лэнгфилде до того, как ты пришла, – сказала Виктория с видом человека, который намеренно меняет тему. – Как ты считаешь, он симпатичный?
– Да вроде ничего, – сказала Ида.
– А я считаю, что он очень сексапильный, – сказала Виктория, и Анжела простонала:
– Только не говори «сексапильный», Виктория!
Как всегда, из громкоговорителей, развешанных по углам столовой, доносилась программа «Сегодня». В данный момент обсуждались забастовки шахтеров.
– Не хотела бы я быть шахтером, – сказала Софи. Она доела хлопья и теперь очень медленно, ложечка за ложечкой, цедила оставшееся молоко, поскольку Анжела запретила ей допивать его прямо из миски. – Ходить вечно чумазым от угля. Им бы радоваться, что это кончится.
– Но им ведь надо где-то работать, Соф, – сказала Виктория. – А то как они будут зарабатывать на жизнь. – Она подумала немного и добавила: – Наверняка мистер Лэнгфилд выглядит сексуально, даже когда он немного чумазый.
– Хватит уже! – рявкнула Анжела.
Внезапно программу «Сегодня» прервал школьный звонок. Он разразился тремя визгливыми трелями, потом наступила тишина, а потом снова три трели.
По комнате пронесся общий стон. Девочки срывались с места, бросив свои подносы.
Ида тоже подпрыгнула на скамье:
– Что случилось?
Софи, Анжела и Виктория уже вскочили на ноги, и Ида последовала их примеру. Все вокруг торопливо покидали столовую.
– Ох, как не вовремя! – сказала Анжела. – У меня сейчас окно. Почему это никогда не происходит во время лакросса?
– Анжела, быстрее! – поторопила Софи, когда Анжела задержалась, чтобы допить чай. – Мне уже записали замечание за тяжелые ожоги, а в следующий раз запретят покидать территорию школы. – Видя, что Ида совершенно сбита с толку, она добавила: – Нам надо спуститься в бункер. Тебе надо в подвал в Рене, а нам придется отправляться в Бернем.
– Без паники, – подбодрила Виктория. – Это просто учебная тревога.
– А что, такое бывает во всех пансионах? – спросила Ида, когда они выходили из столовой.
– Наверное, – сказала Софи.
– У меня брат в Брайтонском колледже, – сказала Анжела, – и у них нет никаких учебных тревог.
– Хорошенький будет вид у Брайтонского колледжа, когда упадет бомба, – заметила Софи.
– А почему твоего брата послали в нормальную школу, а тебя сюда? – спросила Виктория.
– Не знаю, – ответила Анжела. – Но он же мальчик.
– Когда у нас начинались эти учения, – сказала Виктория Иде по пути во Двор, – мисс Кристи хотела использовать настоящие сирены, предупреждение за четыре минуты, как перед настоящей атакой. Она где-то достала запись и запустила ее через громкоговорители. Но оказалось, что все слишком паникуют, так что она пошла на компромисс и использует школьный звонок.
Во Дворе Ида попрощалась с остальными, поскольку они направлялись в Бернем, а сама присоединилась к девочкам, спешащим в Рен. Там они вереницей спустились в подвал. Громкоговоритель на стене то и дело издавал визгливые тройные трели.
Подвал был уже полон, девочки жались друг к другу небольшими группками в центре, кое-кто сидел, прислонившись к стене. У двери стояли доски и лежали мешки с песком. Комнату освещала одна тусклая лампочка.