Страница 55 из 191
Впрочем, ответы оптимизма не внушали. Мало того, что школы требовали предоставить свидельства об академических успехах за пределами Идиных возможностей (Ида как-то не учла, что ее в лучшем случае можно считать посредственной ученицей), но большинство еще хотели личного интервью, а в некоторых письмах была указана дата экзамена на стипендию. Ида надеялась, что достаточно будет послать лучшие образцы ее школьных работ, ну и, может быть, написать эмоциональное сочинение о том, почему она хочет именно в эту школу. Она понимала, что даже если каким-то чудом сносно сдаст экзамен, на интервью ей отличиться не светит. Во-первых, из-за застенчивости, во-вторых, из-за невыразительной внешности: маленькая, бледная, с дурной осанкой. Мать как-то раз описала цвет Идиных волос выражением «грязноватая блондинка» (и это она еще была в хорошем настроении в тот день), а Шарлотта уточнила, что это цвет шерсти дохлой крысы и фактура примерно такая же (чем, интересно, подумала Ида, отличается шерсть дохлой крысы от шерсти живой крысы, но спрашивать не стала).
Кроме того, даже если интервьюеры отнесутся к ней без отвращения, техническая проблема остается: непросто уехать с острова для экзамена или интервью. Какая глупость, что ей это сразу не пришло в голову.
– Это что? – спросила Шарлотта, зайдя в комнату Иды без стука, когда та безутешно читала одно из писем.
– От французской подруги по переписке, – торопливо сказала Ида. – Из Франции. – Собственная способность к импровизации ее даже впечатлила.
– Н-да? – сказала Шарлотта. – И как ее зовут?
После почти незаметного колебания Ида сказала:
– Мари-Клэр.
– Чем она увлекается? – спросила Шарлотта.
– Фильмами, – ответила Ида. – Коньками.
Jouer au foot.
– А родителей как зовут?
– Э… Луи… и… Мария-Антуанетта.
Шарлотта секунду помолчала, оценивающе глядя на Иду.
– А фамилия как? – наконец спросила она.
– Э… – Никаких идей у Иды не было. – Круассан.
Шарлотта наморщила лоб.
– Твою подругу по переписке зовут Мари-Клэр Круассан? – сказала она. – Это, значит, дочь Круассанов, Луи и Марии-Антуанетты?
– Да, – ответила Ида.
– Ясненько, – сказала Шарлотта и вышла из комнаты.
Ида медленно выдохнула. Она спрятала письмо, твердо решив, что позже отнесет всю переписку на пляж и сожжет. Она понимала, что Шарлотта может запросто обыскать ее комнату.
Как-то раз в субботу, почти через две недели после того, как она поставила крест на своем дерзком плане, Ида брела мимо почтамта. Миссис Андерсон высунулась из двери:
– Ида, тут тебе еще письмо.
Она на секунду исчезла, потом снова появилась и вручила Иде небольшой пакет.
Чтобы избежать подозрительных взглядов Шарлотты, Ида свернула с дороги на вересковую пустошь. У горки камней она села среди вереска и открыла пакет. Наблюдали за ней только несколько диких коз.
В пакете было письмо и брошюра о школе, которая называлась «Школа Святой Анны». Ида изучила картинку на обложке брошюры – акварель, изображающая красивое здание викторианского поместья с раскинувшимися вокруг него лугами.
Сопроводительное письмо было очень лаконичным:
Дорогая мисс Кэмпбелл,
Спасибо за ваш запрос. Мы готовы предоставить полную стипендию подходящей кандидатке на
1984/85
учебный год (начало занятий
1
сентября). Пожалуйста, расскажите о себе, и я рассмотрю вашу заявку.
Подписано было «Мисс Элизабет Кристи, директор». За подписью следовал несколько озадачивающий постскриптум:
«Было бы хорошо, если бы вы прочитали роман „Z – значит Захария“ Роберта К. О'Брайена, если не читали раньше».
В письме ничего не говорилось об академической успеваемости, об экзамене или интервью, хотя Ида и старалась не радоваться раньше времени. Наверняка рано или поздно эти непреодолимые препятствия перед ней все равно встанут.
Брошюра, довольно тонкая, описывала местность на южном берегу Англии, где расположена школа, как «мирную и живописную», что Иде очень понравилось. Она пролистала остальные страницы и узнала, что школа была основана в 1901 году по завету филантропа Реджинальда Кэри, который хотел обеспечить молодым леди «приют от мирской суеты», что бы это ни значило. Ценности и цели школы описывались примерно так же, как в других брошюрах, которые Ида уже изучила, слова в духе «прилежание», «принципиальность» и «отношения в коллективе» попадались регулярно. Единственное, что привело Иду в некоторое замешательство, – это беглые, но частые ссылки на что-то под названием «Роудин»
[2]
[Престижная школа для девочек, расположенная в живописном месте недалеко от Брайтона.]
. Во вступлении на первой странице, посвященном основателю, в скобках замечалось: «Из чего видно, что наша школа старше, чем Роудин». На протяжении следующих страниц школа Св. Анны описывалась, в свою очередь, как «менее дорогая, чем Роудин», «лучше по сочетанию цены и качества, чем Роудин» и «с морскими видами лучше, чем в Роудине». Ида подумала, не может ли это быть какое-то вычурное южное выражение, которое ей не попадалось; вот когда они жили в Ланкашире, она все время слышала про «тихого Мика», но прожила в Престоне почти десять лет и так и не узнала, кто этот тихий Мик и почему у него все есть в таких количествах. Роудин, заключила она, вероятно, некая противоположность тихому Мику, его бедный родственник.
Ответ мисс Кристи она сочиняла долго и тщательно. Подробно описала красоту острова, выразив также – но стараясь не выдать при этом излишнего рвения – желание увидеть другой уголок мира и расширить свой кругозор. Миссис Келли из библиотеки Обана помогла ей найти книгу «Z – значит Захария», это оказалась леденящая душу история про девочку, которая в одиночку выживает после ядерной войны. Ида прочитала роман за один день, не в силах оторваться, и включила свои соображения в письмо, адресованное мисс Кристи.
Я прочитала «Z – значит Захария», на мой взгляд, это очень хорошая книга, хотя и очень страшная. Энн ведет себя очень смело и находчиво, она – цельная личность. Лумис мне сразу показался подозрительным, но я понимаю, почему Энн было так нужно чье-то общество и возможность работать не в одиночестве.
(Эту фразу она добавила, потому что решила, что так покажет свое желание работать в коллективе, но на самом деле она считала, что было бы неплохо оказаться единственным человеком, выжившим после ядерного удара, чтобы больше никогда не нужно было терпеть присутствие других людей.)