Страница 46 из 191
– Ида? – позвала Луиза.
– Что?
– Я хочу пить.
– Я там тебе оставила флягу с водой.
– Как любезно с твоей стороны.
Снова молчание.
– Ида?
– Да?
– Мне надо пописать.
– Я там оставила тебе ведро на всякий случай.
– Твою мать, Ида!
– Прости. – Ида помолчала и добавила: – Я видела у тебя книгу о том, как делать бомбы.
С другой стороны двери Луиза молчала. Ида ждала. Наконец Луиза холодно произнесла:
– Когда ты успела порыться в моих вещах?
– Вчера, когда ты была в душе.
– Зачем?
– Хотела понять, что ты планируешь.
– И что же я запланировала?
– Не знаю. Но я нашла у тебя еще соду и уксус. Откуда мне знать, что ты сегодня не изготовишь бомбу?
– Бомбу? – переспросила Луиза. – Я не знаю, сколько времени ты рассматривала эту книгу, но из уксуса и соды нельзя сделать бомбу.
– А эпсомская соль?
– Я ее использую, когда принимаю ванну по субботам.
– Ну хорошо, может, не бомба, – сказала Ида. – Но все равно ты могла со всем этим устроить какую-то пакость. Например, швырнуть что-нибудь на сцену во время представления.
– Я не собиралась ничего швырять на сцену.
– А я думаю, собиралась.
– Да нет же!
– Собиралась!
– О господи. Ладно, мы все равно теперь не узнаем наверняка. – Луиза немного помолчала и добавила: – Мой брат подарил мне эту книгу. В шутку. Ее написал какой-то придурок. Я не думаю, что там есть настоящие рецепты бомбы, и ты не должна была рыться в моих вещах и уж тем более запирать в комнате, как какую-то долбаную Анну Франк.
– Нельзя так шутить, – сказала Ида, поскольку на все остальное у нее не было ответа. – Про Анну Франк.
–
Мне
можно! – заявила Луиза. – Я это заслужила.
Снова настала тишина. Иде стало не по себе от горечи, которая прозвучала в словах Луизы. Она нерешительно спросила:
– Тебе туго пришлось в школе… из-за того, что ты еврейка?
– Да нет, – сказала Луиза. – Если не считать, что тебе говорят, что ты еврейка, каждые пять секунд. Правда, на самом деле это в основном говорила Эйприл.
– Почему ее на этом заклинило? – спросила Ида.
– Не знаю. Но если у тебя есть еще вопросы, она тебе с удовольствием одолжит «Протоколы сионских мудрецов».
После еще одной паузы Луиза сказала:
– Эйприл меня не волнует. Но мы как-то беседовали о Гитлере, помнишь?
Она снова замолчала, а когда заговорила снова, ее голос изменился.
– Я не рассказывала тебе, что моя мать родилась в Праге. Ее привезли в Англию ребенком. Сначала поезд, потом корабль, полный еврейских детей.
Ида молчала, не совсем понимая, к чему клонит Луиза. Та снова заговорила, подбирая слова:
– А все остальные там остались – бабушка с дедушкой, тетя, другие родственники. Сама можешь сообразить, что с ними стало.
– Да, – сказала Ида после паузы. У нее появилось странное чувство, будто под ногами разверзается бездна. Она и сама не понимала, как их беседа свернула на эту ужасную тему. – А другие об этом знают?
– Про Холокост? Да, наверное. Это довольно известный факт.
– Я имела в виду, про твою семью.
– Я поняла. Да, я сказала Диане в первый год. Мы тогда дружили, но это продолжалось недолго. Может, она мне не поверила. А может, решила, что это было так давно, что уже не имеет значения – просто скаталось в один комок со всей остальной историей.
– Но это не то же, что остальная история, – сказала Ида, сама понимая, как беспомощно это звучит.
– Конечно, то же, – сказала Луиза. – И столько времени уже прошло. Моя мать выжила случайно, оказалась здесь, выросла, родила детей. И только из-за этой случайности я знаю, кем были мои бабушка, и дедушка, и тетя. Я знаю, что бабушка с дедушкой погибли в Терезинском гетто, а тетя в Освенциме. Я знаю их имена. Но есть другие семьи, о которых никто не знает, потому что их всех убили. Они как будто никогда не существовали. Надо отдать должное нацистам, они отлично поработали. Нам и правда очень повезло, что остался хоть кто-то, кто помнит мамину семью.
Ида закрыла глаза.
– Когда я об этом думаю, – продолжала Луиза, – я чувствую себя призраком в окружении всех этих призраков.
– Почему ты мне об этом рассказываешь? – спросила Ида.
– Чтобы ты меня выпустила, – ответила Луиза.
Ида нахмурилась:
– Нет, этого я сделать не могу.
– Ну елки-палки, Ида!
Вместо этого Ида решила предложить единственное, что у нее было. Она сказала:
– Я приехала сюда, чтобы сбежать от матери. И по этой же причине мне нужно, чтобы школа не закрылась.
– Вот как?
– Моя мать, – начала Ида, – сделала нечто ужасное. Я никому здесь этого не рассказывала. Ни Софи, никому.
– Ну, вряд ли ты меня шокируешь, если только твоя мама не нацистка.
– Это длинная история, – сказала Ида.
– Кажется, у меня как раз сейчас появилось время.
– Ну что ж, хорошо. Это началось, когда мы переехали жить на остров…
Она оперлась на дверцу чулана и начала рассказывать.
Когда Ида наконец закончила свою историю, Луиза ничего не сказала. Сначала Ида подумала, что она настолько потрясена, что лишилась дара речи, хотя это было совсем не похоже на Луизу.
– Луиза? – позвала она из-за двери. И громче: – Луиза? Как ты там?
Она постучала несколько раз, но ответа не было. Ида практически не сомневалась, что это ловушка.
Когда прошло минут пять, а Луиза так и не ответила, Ида сдалась и, отперев дверь, осторожно приоткрыла ее на несколько дюймов, готовясь отразить нападение. Но комната была пуста.
Несколько минут ушло у Иды на то, чтобы переварить этот невероятный факт. В комнате негде было спрятаться. Ида внимательно оглядела каждый угол – Луизы нигде не было.
Наконец она подняла глаза к потолку. Одна из потолочных плит была вынута. Ида встала прямо под ней и посмотрела наверх. Луиза, которая вечно куда-то залезала, улизнула по воздуховоду.
15
День открытых дверей был в самом разгаре. Элинор встречала гостей в вестибюле вместе с мисс Кристи и предлагала им угощение. У задней стены разместили стол с чаем, кофе и печеньем. Поблизости маячило несколько попечителей. Кэрол поймала взгляд Элинор и улыбнулась, а потом состроила легкую гримасу. Найджел Лэнд, председатель, воцарился у входа и там беседовал с прибывающими родителями.