Болезни суставов

– Ну, – начал он наконец, – у меня не очень много преподавательского опыта. В общем, почти нет. То есть совсем нет. И мне нужна была работа, а мисс Кристи написала моему другу о том, что им нужен учитель, она работала с ним когда-то, но его предложение не заинтересовало. И я подумал, может, я смогу, я изучал историю в университете, так что какая-то квалификация у меня есть. Поэтому я ей написал и притворился более опытным сотрудником, чем на самом деле. Я не думал, что она меня возьмет. И вдруг я очутился тут, и все это перестало быть фантазией, и я думал, все сразу поймут, что я ни на что не гожусь, и поэтому я сказал, что раньше работал в хорошей школе.

– Но если вы раньше не работали учителем, чем вы занимались?

– Да разным, – сказал он, и его уклончивость, как всегда, была шита белыми нитками. Помолчав, он добавил: – В Норфолке я работал в компании, которая торговала канцелярскими товарами. А потом в местной администрации. Но у меня все всегда шло не так. Мне тридцать четыре, а я ничего не сделал в жизни. Ничего хорошего, по крайней мере. Важного. И я подумал: может быть, здесь я смогу начать сначала.

Элинор рассмеялась, и этот звук заставил обоих вздрогнуть.

– Это не то место, где можно начать сначала, – сказала она. – И, кроме того, школа, скорей всего, вот-вот закроется.

К своему ужасу, она обнаружила, что на глаза навернулись слезы. В течение нескольких ужасных, мучительных секунд она старалась взять себя в руки, но не смогла и все-таки расплакалась. Она не плакала ни при ком много лет. Она умирала от стыда, но не могла остановиться. Мэтью нависал над ней, по-видимому, в таком же смятении, как она сама. Потом его руки обхватили ее, что было еще более неловко, и они стояли в этом неподвижном объятии, пока Элинор не овладела собой. Она шмыгнула носом, высвобождаясь, и сказала:

– Простите, простите, я сама не ожидала… – Она еще отодвинулась. – Мне надо лечь. Голова болит.

– Давайте я принесу вам воды, парацетамола…

– Нет, спасибо.

Она поднялась на последние две ступеньки, подошла к двери, вытерла лицо рукавом, вставила ключ в замок. И хотя он ни о чем не попросил ее, а может, именно потому, что не попросил, она пообещала:

– Я никому не скажу про Вестминстер.

И, прежде чем он успел ответить, вошла внутрь и закрыла за собой дверь.

14

Только утром в день открытых дверей, проходя через вестибюль по дороге на завтрак, Ида наконец придумала подходящий план. Она подошла к стойке, за которой мисс Мортон рассеянно листала журнал.

– Можно мне ключ от музыкальной комнаты? – спросила Ида.

– Зачем? – с подозрением спросила мисс Мортон.

– Хочу попрактиковаться за фортепьяно.

– День открытых дверей начинается через полчаса, ты разве не на дежурстве?

– Я с одиннадцати, – сказала Ида, – участвую в демонстрации навыков домоводства, пеку сконы. Я думала, что успею поупражняться до этого.

– Не знала, что ты играешь на пианино.

– Да, играю! – с чувством сказала Ида. – Еще как играю!

Мисс Мортон пожала плечами и полезла в ящик за ключом.

– Мне самой пианино никогда не нравилось, – сказала она. – Пианисты все такие самодовольные.

С ключом в кармане Ида вернулась в комнату, где Луиза валялась на кровати с книжкой.

– Хороший был завтрак? – спросила она.

– Отличный. Слушай, я сейчас видела мистера Лэнгфилда, он сказал, что отнес реквизит в музыкальную комнату. Нам с тобой надо пойти туда и кое-что забрать. Он сказал, чтоб я тебе помогла дотащить.

Несколько секунд она с тревогой ждала, что Луиза отнесется к ее словам с подозрением, но та захлопнула книгу и сказала «ладно».

Музыкальная комната находилась в обшарпанной пристройке, примыкающей к основному школьному зданию. Чтобы попасть туда, надо было сначала подняться на два лестничных пролета, а потом пройти по длинному, обычно пустынному коридору вдоль библиотеки. Поскольку часть библиотечной крыши представляла собой впопыхах натянутый брезент, а дверь выглядела так, будто ее рубили топором, как в фильме «Сияние», пристройку в день открытых дверей посетителям во время осмотра не показывали. Девочкам были даны строгие инструкции не пускать родителей дальше актового зала и вестибюля.

У двери в музыкальную комнату Ида достала из кармана ключ. Маленькое окошко слева от них выходило на подъездную дорожку. Там из первых машин уже выбирались гости – мужчины в костюмах, женщины в нарядных платьях, некоторые даже в шляпах, которые, безусловно, заставили бы их дочерей сгореть от стыда.

– Мисс Элстон сказала, что реквизит в пакетах под пианино, – объясняла она Луизе, отпирая дверь. – Посмотри, пожалуйста, они там? У меня ключ застрял.

Луиза шагнула в комнату и заглянула под пианино.

– Здесь ничего нет, – сказала она и оглянулась на Иду, но Ида уже закрывала дверь. И повернула ключ.

– Эй, Ида! – раздался голос Луизы из-за двери. – Ты, кажется, меня здесь заперла.

– Да, – ответила Ида.

– Ну вообще-то, прежде чем запирать дверь снаружи, надо убедиться, что все вышли из комнаты.

– Знаю, – сказала Ида. – Слушай, прости, но тебе придется здесь остаться на некоторое время.

Наступило короткое молчание. Потом Луиза произнесла ледяным, спокойным голосом:

– Будь добра, объясни.

– Это ради школы, – сказала Ида. – Я не могу тебе позволить сорвать день открытых дверей.

– Что? Я и не собиралась ничего делать в этот твой великий и священный день открытых дверей.

– Может, и нет, но я не могу рисковать.

– Ты спятила нахрен? – спросила Луиза.

– Нет, – ответила Ида. – Не думаю.

– Тебя мисс Кристи на это подговорила?

– Нет, – сказала Ида и рассудительно добавила: – Слушай, ты хочешь, чтобы школа закрылась, я хочу, чтобы не закрылась, мы не можем обе получить желаемое.

– Твою мать, Ида, что, по-твоему, я могу такого сделать?

– Понятия не имею. Но лучше перестраховаться. Так что тебе придется здесь остаться, пока все не разъедутся. Это всего несколько часов. Прости, мне правда очень жаль.

– Я убью тебя.

Ида уже успела подумать об этом и немного нервничала.

– Прости, – снова сказала она.

– Я не принимаю твоих сраных извинений.

Луиза принялась колотить в дверь и орать: «На помощь!»

– Здесь тебя никто услышит, – сказала Ида. – Слишком далеко от всего. Я поэтому и выбрала музыкальную комнату.

– Звучит очень зловеще, Ида.

– Прости, пожалуйста, – снова сказала Ида.

Наступило долгое молчание.