Страница 44 из 191
– А, так вы служили во флоте? – переспросила Кэрол.
– В торговом флоте, конечно, мисс Элстон, – уточнил Найджел с притворной скромностью, снова поворачиваясь к Элинор. – Из пушек мы не стреляли. – Он снова хохотнул и продолжил: – Мы всего-навсего защищали коммерческие интересы Ее Величества в международных водах. Хотя, конечно, – добавил он серьезно, – морские просторы для торговых судов опасны не меньше, чем для военного флота.
– Конечно, – согласилась Элинор.
Кэрол сделала большой глоток хереса и постаралась подавить содрогание.
– Вы готовы ко дню открытых дверей? – спросил Найджел у Элинор. – Трудное время года для всех нас, да?
– Да, у нас аврал, – ответила Элинор, вовсе не намереваясь каламбурить.
Кэрол издала невнятное фырканье, и Элинор постаралась не смотреть на нее.
– Отлично, – сказал Найджел. – Всем найдется дело.
– Свистать всех наверх, – пробормотала Кэрол. Херес явно ударил ей в голову.
– Именно, – одобрительно кивнул Найджел. – Надо к следующему году улучшить показатели. Полагаю, Кэрол делилась с вами мрачными пророчествами, мисс Элстон?
– Реалистичными прогнозами, – поправила Кэрол.
– Все это очень тревожно, – сказала Элинор, чувствуя, как настроение снова портится.
– Все обойдется. – Он небрежно взмахнул рукой. – Не слушайте Кэрол. Мы во флоте учимся стойкости, и на суше стойкость тоже не помешает.
– Боюсь, мы того гляди сядем на мель, – сказала Кэрол. Она залпом осушила стакан и добавила: – Пойду налью себе еще. Кому-то что-то принести?
Прежде чем они успели ответить, она растворилась в толпе.
Элинор осталась один на один с Найджелом и уставилась на него в состоянии легкой паники.
– Я слышал, вы ставите пьесу для дня открытых дверей, – сказал он ободряюще таким тоном, словно разговаривает с ребенком.
– Да, – ответила Элинор и, не желая приписывать все заслуги себе, добавила: – Вообще-то Мэтью Лэнгфилд ставит, он у нас режиссер.
– Новый учитель? Попечительский совет не принимал участия ни в найме, ни в интервью, и это не совсем по правилам. Но мисс Кристи молодчина, что нашла кого-то так быстро. Как он справляется?
– Прекрасно, – ответила Элинор.
– Но здесь его нет, верно? – Найджел покрутил головой, еще раз осматривая комнату. – Я бы хотел с ним познакомиться.
– Он сегодня дежурит, – сказала Элинор.
– Жаль. Нам всем было бы любопытно на него взглянуть. О нем говорили на собрании. Довольно необычный выбор для такой школы – мужчина, да еще молодой. В какой школе он раньше работал? Кажется, мисс Кристи упоминала Норфолк?
– Не помню, – осторожно ответила Элинор, гадая, что Мэтью сказал мисс Кристи и удалось ли ему не запутаться в собственном вранье. Кажется, для афериста он не слишком внимателен. – Может, в Лондоне?
– Нет, Лондон я бы запомнил. Не так часто к нам приезжают учителя из Лондона. А это правда, что некоторые ваши девочки
дергаются
?
К себе в комнату Элинор вернулась совершенно обессиленной, у нее даже разыгралась мигрень. Вечер был поистине ужасным, и она не могла понять, что больше ее расстроило – перспектива закрытия школы или все эти разговоры о больных девочках.
Может, поэтому она рассердилась, встретив Мэтью на лестнице по дороге к себе.
– Я как раз шел к вам, – сказал он. – Думал, что фуршет уже закончился и мы могли бы вместе выпить какао. У меня появились еще идеи насчет постановки.
– Может быть, завтра, – сказала Элинор.
– Да? Вера еще сидит в библиотеке, так что мы бы ей не помешали.
Внезапно, глядя на его оживленное лицо, она страшно захотела от него избавиться, закрыться в своей комнате, лежать в тишине на кровати и думать о том, что ей делать, если школа закроется. Элинор боялась таких моментов – когда она выбивалась из привычной колеи, когда будущее внушало ужас. В такие минуты в памяти неизменно всплывало воспоминание о смерти отца, как она нашла его, и ее затягивало в темноту, что преследовала ее с того дня. Она на секунду закрыла глаза и постаралась перевести дыхание.
– Что с вами? – спросил он. – Вам нехорошо? Принести вам что-нибудь? Воды?
– Все в порядке. Просто устала.
– Это фуршет с попечителями вас так измотал?
– Да. – Она попыталась улыбнуться. – Вы правильно сделали, что не пошли.
– Ну, дежурство, – сказал он неуверенно, хотя теперь, когда они были одни, не было никакого смысла цепляться за эту ложь.
– Вероятно, фуршеты с попечителями в Вестминстере были куда роскошнее, – сказала она, подчиняясь внезапному недоброму импульсу.
– Да, наверное, – сказал он. – Я не очень часто их посещал.
Голова болела все сильнее, и Элинор произнесла:
– Да, вероятно, вы нечасто их посещали. Тем более что вы никогда не работали в Вестминстере.
По тому, как изменилось его лицо, она поняла, что попала в цель. А она ведь все еще почти верила, что это недоразумение, или, по крайней мере, полагала, что он станет все отрицать. Но его плечи поникли, в глазах появился испуг.
– Как вы узнали?
– Вы, наверное, в курсе, что плохо умеете врать? – Теперь ее голос звучал мягче.
Они стояли молча, разглядывая друг друга.
Он сказал:
– Я не собирался врать. Оно само вырвалось. Все это просто глупая ошибка.
– Ошибка? – Она была разочарована и удивлялась собственному разочарованию. Возможно, в глубине души она надеялась, что у него есть какое-то объяснение, что она сможет его не презирать.
– Может, все-таки выпьем какао? – снова предложил он, пытаясь улыбнуться. – И я вам все объясню.
– Я устала, – повторила Элинор. На нее навалилась тяжесть, тоска. Она хотела пройти мимо него к своей двери, но он тронул ее за рукав:
– Пожалуйста, Элинор, позвольте мне объяснить.
Она помедлила, вздохнула:
– Ладно. Давайте.
Элинор прислонилась к закрытой двери и посмотрела на него выжидающе.
И тут оказалось, что он не знает, что говорить, особенно так – неловко переминаясь с ноги на ногу на лестничной площадке.