Болезни суставов

Учительница пристально посмотрела на обеих и, похоже, решила, что эта загадка ей не по плечу.

– Продолжайте упражнения! – рявкнула она и пошла прочь.

«И это все?» – подумала Ида.

Диана опустила клюшку вниз, держа ее за край сетки, но рука ее внезапно дернулась, и клюшка упала на землю.

Луиза наклонилась, чтобы ее поднять, но Ида так и не узнала, хотела она помочь или задумала еще какую-то каверзу, потому что Эйприл рванула вперед и успела поднять клюшку первой.

– Убирайся, Луиза. Оставь нас в покое.

Ида посмотрела на Диану. Та молча приняла свою клюшку из рук Эйприл.

– Ты знаешь, что Луиза настоящая психопатка? – спросила Эйприл у Иды. – Держись от нее подальше.

С удовольствием держалась бы, подумала Ида.

– Ее прежней соседке, – продолжала Эйприл, – пришлось уйти из школы, потому что Луиза ее довела. Родители забрали ее, боялись, что эта психопатка ее убьет.

Ида посмотрела на Луизу, но та только пожала плечами:

– Мне она не нравилась. Действовала на нервы.

– Она ни перед чем не остановится, – сказала Эйприл. – Например, может выбросить человека в окно и сломать ему руку.

На лице Иды, видимо, отразился ужас, потому что Эйприл с удовлетворением добавила:

– Это правда. Спроси ее сама.

Ида снова развернулась к Луизе.

– Правда, – подтвердила та.

– Луизу должны были за это исключить! – сказала Эйприл.

– И это правда, – согласилась Луиза.

– Но только мисс Кристи никогда не исключит Луизу, потому что ее дедушка оставил школе деньги.

– Да, не повезло, – кивнула Луиза, – я была бы счастлива, если бы меня исключили, но исключат ли меня? Не исключат. Как в пьесе Сартра: нет, блин, выхода.

– А что случилось с другой девочкой? – спросила Ида. – Которая выпала из окна?

– Я не выпала, меня вытолкнули! – выкрикнула Эйприл. – И рука не заживала целую вечность. И болела!

– Зато тебя на целый триместр освободили от лакросса, – заметила Луиза. – Могла бы и спасибо сказать.

Ида посмотрела на Диану, которая единственная в этой компании была, судя по всему, в своем уме. Но Диана их не слушала. Ее глаза были устремлены мимо них в морскую даль.

– А еще одну девочку она подожгла, – продолжала Эйприл.

– Справедливости ради, это вот действительно был несчастный случай, – уточнила Луиза.

– Девочки! – К ним снова приближалась учительница. – Упражнения! Немедленно!

После урока Ида поплелась вслед за Луизой в раздевалку.

– За что ты так ненавидишь Эйприл?

– Это она меня ненавидит, а не я ее, – ответила Луиза. – Всегда ненавидела.

– За то, что ты еврейка? – спросила Ида, надеясь, что ей представится возможность выказать сочувствие и хоть немного смягчить Луизу.

Она догнала ее, и теперь они шли рядом.

– Не думаю. Просто у нее проблемы – не умеет держать себя в руках.

– А ты умеешь?

Эта реплика, по всей видимости, позабавила Луизу, но она ничего не ответила.

– Это правда, что твой дедушка завещал деньги школе? – спросила Ида, пользуясь моментом.

– Да, – коротко ответила Луиза. – Для меня это натуральная катастрофа.

Она ускорила шаг, и на этот раз Ида не стала ее догонять.

8

Позже, размышляя об этом, Элинор решила, что будь Мэтью с самого начала покуртуазнее и пообаятельней, она проявила бы бо́льшую осторожность. А так получилось, что она привыкла к его странному как-бы-шарму; общее впечатление было такое, как будто он страшно старается понравиться, но не очень знает, как этого добиться. Что он врал про свою предыдущую работу, было вполне возможно, даже вероятно, но у Элинор не получалось вызвать в себе сильное беспокойство из-за такой ерунды – он казался явно безобидным человеком. В конце концов, это не ее дело, а мисс Кристи, судя по всему, его данные вполне удовлетворили.

После поездки в Саутхейвен Вера постоянно подкалывала Элинор тем, что Мэтью на нее «запал», и Элинор нехотя была вынуждена признать, что это, скорее всего, правда. Хотя почему – она понять не могла. Никто прежде не считал, что она способна разжечь интерес, даже ее краткосрочный жених.

– Наверное, вы ему маму напоминаете или что-нибудь такое, – заметила Вера.

– Да я же всего на несколько лет старше него! – возмутилась Элинор.

– Дело не в возрасте. Меня вот никто никогда не примет ни за какую маму, – с явным самодовольством сказала Вера.

Что это значит, думала Элинор, – быть бездетной женщиной и все равно олицетворять материнскую фигуру? Она хотела бы иметь собственных детей, но, разумеется, жизнь так не сложилась. Пока был Энтони, она на некоторое время позволила себе считать, что еще все-таки не поздно, и даже иногда представляла, каково это – держать на руках собственного младенца. Что было очень глупо с ее стороны.

Может, дело было не в какой-то там ее материнской натуре, а скорее в том, что сам Мэтью явно нуждался в матери – он чувствовал себя слегка потерянным, слегка сбитым с толку и без особого успеха пытался это скрыть. Может, он привязался к ней, потому что она к этому относилась спокойно и к тому же не пыталась с ним отчаянно флиртовать, как эти словесницы, Труди и Линда.

В последнее время она оказывалась в компании Мэтью чаще обычного, потому что он вызвался – или мисс Кристи заставила его вызваться – отвечать за ежегодное театральное представление, которое всегда проходило в день открытых дверей, в первую неделю после коротких каникул. Раньше всем занималась Линда, но в этом году она вышла из игры в самый разгар репетиций, заявив, что находится на грани нервного срыва. Мисс Кристи попросила Элинор помочь Мэтью всем, чем можно, а Элинор всегда было очень трудно сказать «нет» мисс Кристи.

Выбранная Линдой пьеса, на взгляд Элинор, была неоправданно усложненной. Начиналось все как обычная детективная история с убийством в деревенской гостинице 1930-х годов, но к концу первого действия в результате метатеатрального поворота выяснялось, что все персонажи – актеры, которые ставят детективную пьесу, и все, что зрители только что увидели, – репетиция этой пьесы. После чего «режиссера» внезапно убивали, и начиналась новая детективная история с прибытием еще одного полицейского инспектора.