Страница 25 из 191
– Я тут брала бисквит «Виктория», – вставила Элинор. – Он очень неплох.
– Ну ладно, – великодушно сказала Вера. – Несите мне ваш сухой бисквит «Виктория». – Когда официантка отошла – но все еще находилась в зоне слышимости, – она добавила: – Заведение катится к чертям.
– А что за «Уютный чайник»? – спросил Мэтью.
– Другое кафе, – ответила Вера. – Намного лучше. Но нам всем туда вход заказан. Несколько лет назад одна из младших девочек подожгла там одноклассницу.
– О боже, – сказал Мэтью.
– Да, подожгла ей юбку свечой. А дальше огонь перекинулся на скатерть, и можете себе представить, как на это отреагировали остальные девочки. Паника, вопли, перевернутые столы. Наша школьная форма, к счастью, в основном из синтетики, которая горит очень медленно. Так, скорее, тлеет. Кто-то выплеснул на загоревшуюся девочку графин воды, на этом все и кончилось. А вот из скатертей получился мощный костер. Обои тоже загорелись – короче, пока все не потушили, суматоха была знатная. Заведение не открывалось еще несколько недель, и нас туда с тех пор не пускают. Ужасно. «Баттенберг», – подвела итог Вера, – у них был отличный.
– Они, может, и простили бы нам пожар, – сказала Элинор, движимая чувством справедливости, – но было и другое. Девочки спортивного интереса ради воровали там пакетики сахара, чтобы добавлять его в школьную еду, и раз-другой сбежали оттуда, не заплатив. А, и еще, – с энтузиазмом добавила она, вспомнив про один случай, – одна девочка, она уже не учится у нас, изображала – надо сказать, весьма убедительно, – будто она из династии Габсбургов, и требовала имбирные коврижки и штрудель. Так что я думаю, пожар был просто последней каплей.
– А из девочек-то кто был поджигателем? – спросил Мэтью.
– Луиза Адлер, – ответила Элинор. – Она сейчас в шестом.
– В одном из моих классов! – На лице Мэтью отчетливо читался ужас.
– Ну, следите за внезапными возгораниями, – сказала Вера. – А, вот! – Ей принесли десерт. Она откусила кусок и мрачно покачала головой: – Сухой как Сахара.
– Опасная личность, судя по всему, – сказал Мэтью.
– Опасная, – кивнула Вера. – Но такое часто в этом возрасте. В прошлом году одну девочку ее так называемые подруги заперли в музыкальной комнате. Она провела там почти три дня, прежде чем ее нашли, что, кстати, говорит нам о том, как ответственно относятся наши девочки к музицированию. Ей повезло – в поддонах под горшками с цветами скопилось немного воды, и она ее пила. Положительный эффект в том, что к моменту освобождения гаммы она играла несопоставимо лучше.
Мэтью уже некоторое время смотрел на Веру расширенными глазами, и Элинор решила, что разговор надо бы направить в другое русло.
– Вы всегда хотели преподавать историю? – спросила она.
– Хм, – отозвался Мэтью. – Да, пожалуй. Прошлое меня всегда очень интересовало. Римляне и все такое.
– По-моему, римляне страшно переоценены, – заметила Вера. – Типичные мужланы, гонору много, а тонкости никакой. Ну, есть несколько исключений. Цезарь, Тацит. Вергилий, если сощуриться.
Мэтью улыбался.
– Сложно, наверное, все время учить людей литературе, созданной мужчинами, которых вы так не любите.
– Не люблю? Господь с вами. Они же не виноваты в том, что они такие, какие есть. Ну и потом, чему-то же учить надо.
– Элинор мне вот как раз говорила, что предпочла бы преподавать древние языки. – Мэтью глянул на Элинор.
– Да нет, – сказала она, смутившись от того, что этот полузабытый план снова всплыл при Вере. – Просто была у меня такая дурацкая идея.
– Да ладно, Элинор, – сказала Вера. – Я же вас видела посреди ночи с Демосфеном.
Звучит как что-то скабрезное, подумала Элинор.
– Интересно, многие ли в конечном счете занимаются тем, чем и хотели заниматься, – сказал Мэтью.
– Немногие, – тут же отозвалась Вера. – Что, на мой взгляд, только к лучшему.
7
– Лови в сачок! – завопила учительница физкультуры, перекрывая шум ветра. – Сачок!!!
Ида пока не поняла, где здесь этот таинственный сачок и что в него ловить. Но уроки физкультуры уже казались ей тяжким испытанием. Площадка для лакросса находилась за школой, открытая всем ветрам, что прорывались между скалами, обдавая всех солеными брызгами. Иногда ветер даже добрасывал ошметки водорослей из моря, и они оседали, как языческие приношения, у края площадки.
Девочки бегали по полю туда-сюда с сетками на клюшках и беспорядочно швыряли друг другу мячи.
– Лови! – Луиза бросила мяч Иде. Поймать та не сумела, но успела увернуться и не получить удар прямо в лицо.
– Слабовато, – прокомментировала Луиза, и Ида бросила на нее мрачный взгляд.
Она подозревала, что ее поставили в пару с Луизой, чтобы наказать – учительница физкультуры уже отчитала Иду за то, что она «не играет как следует» (но как могла она играть как следует, если не имела никакого представления о правилах этой игры?).
Ближе всего к ним стояла пара Диана – Эйприл. Дианина рука время от времени дергалась, заставляя мяч улетать в непредсказуемом направлении. При других обстоятельствах это могло бы показаться забавным, но даже Луиза не расположена была смеяться. Ида не понимала, зачем Диана вообще пришла на физкультуру. Наверное, сама так решила. Она производила впечатление человека, умеющего настоять на своем.
Когда учительница физкультуры поворачивалась спиной, Луиза переставала обращать внимание на Иду и вместо этого использовала всю мощь своей толчковой руки, бросая мяч в направлении Эйприл. После нескольких попыток ей удалось попасть той по голове.
Эйприл сердито вскрикнула и приложила руку к ушибленному месту. Должно быть, ей очень больно, подумала Ида. Эйприл посмотрела в ту сторону, откуда прилетел мяч, и широкими шагами устремилась к Иде и Луизе. Диана плелась следом.
– Это Ида, – невозмутимо сказала Луиза, когда Эйприл приблизилась. – К сожалению, с прицелом у нее так себе.
Ида была так потрясена, что даже не успела возразить. Но Эйприл прошипела:
– Это ты, Луиза. Сучка. – Она повернулась к учительнице физкультуры: – Мисс Уэбберли! Мисс Уэбберли!!!
– Ябеда, – сказала Луиза.
Диана устало произнесла:
– Луиза, прекрати уже, а?
– Увы, это невозможно, – ответила Луиза.
Подошла учительница.
– Луиза прямо в меня мяч кинула! – пожаловалась Эйприл.
– Луиза, это ты сделала? – спросила учительница.
– Конечно, нет, – ответила Луиза.