Страница 184 из 191
15
Пересекая Двор после побега с ужина, Ида внезапно вспомнила о своей воображаемой страсти к игре на пианино. Она пошла к стойке, чтобы взять у мисс Мортон ключи от музыкального класса.
– Ты опять собираешься практиковаться? – спросила мисс Мортон, поднимая глаза от глянцевого журнала. – Ты уже практиковалась на день открытых дверей.
Какая память у женщины, подумала Ида.
– Практикуются обычно не один раз, – вежливо ответила она. – В этом весь смысл.
– А ты сможешь играть с этой твоей рукой? – Она кивнула на Идину руку, которая как назло только что дернулась.
– Как-нибудь справлюсь, – сказала Ида.
Мисс Мортон нахмурилась, но потом, кажется, утратила интерес к Иде и мотнула головой в сторону шкафчика с ключами.
– Открыто, – сказала она. – Возьми.
И вернулась к своему журналу.
В музыкальной комнате Ида пробыла долго. Она даже открыла крышку инструмента и сыграла несколько нот, просто для порядка. Здорово было бы уметь играть по-настоящему, подумала она, так, чтоб затеряться в потоке музыки. Но затеряться не получится. Она приехала в такую даль, на юг, чтобы стряхнуть с себя старую личину, но личина никуда не делась, и теперь все знают.
Она все еще мерила шагами музыкальную комнату после отбоя, намереваясь вернуться к себе, когда Луиза уснет. Вряд ли мисс Мортон придет в поисках ключа, учитывая ее легкомысленное отношение к безопасности. Ида почти ждала, что Луиза сама явится сюда, – она легко догадается, где надо искать. Но проходило время, Луиза не появлялась, и Ида чувствовала одновременно облегчение и разочарование.
Когда она наконец проскользнула к себе в комнату после полуночи, то старалась вести себя как можно тише. Она слышала по ровному дыханию, что Луиза спит. Ида легла прямо в одежде и долго еще лежала с открытыми глазами, вглядываясь в темноту.
На следующее утро она встала затемно и тихонько вышла, умудрившись не разбудить Луизу. Она вспомнила, как Софи говорила ей, когда она только прибыла в школу, – сейчас ей казалось, что с тех пор прошли годы, – что можно вечно избегать Луизу, если просто приходить, когда она уже спит, а уходить, когда еще спит. Это воспоминание и рассмешило ее, и опечалило.
В школе в этот ранний час было темно и тихо. Шесть утра. Ида не встретила никого на своем пути. Она не ела со вчерашнего обеда и сейчас просто умирала от голода. Может, получится стащить какой-нибудь еды на кухне, подумала она, направляясь к главному зданию, если только миссис Стокер не начала уже готовить завтрак. Можно поесть в музыкальной комнате и подумать, как жить дальше.
Только никакого «дальше» не было. На самом деле можно уезжать прямо сегодня. Какой смысл теперь оставаться, если здесь все говорят о ней то же самое, что дома. Оставаться больше нет смысла. Новая жизнь не удалась.
Пошли они в жопу, подумала Ида. Парами.
В результате она пропустила сцену, которая разыгралась в столовой, и услышала о ней позже.
Как всегда, по радио шла программа «Сегодня», и вдруг она прервалась, наступила тишина, раздалось шипение. Девочки подняли головы от своих тарелок с хлопьями. Технический сбой? Динамики в столовой наконец-то отдали богу душу? Или мисс Кристи собирается сделать объявление по древнему громкоговорителю?
Но тут раздался отрывистый мужской голос диктора: «Мы прерываем программу для срочного сообщения от имени правительства Ее Величества».
Девочки за столами стали переглядываться – тревожно, озадаченно. Некоторые повернулись туда, где сидели учителя, но учителя, казалось, сами были сбиты с толку.
Следующие слова диктора были настолько ужасны, что, как Софи позже рассказала Иде, их просто невозможно было осмыслить с первого раза. Как будто диктор говорил по-русски.
Мужской голос произнес: «Мы получили предупреждение о ядерной атаке на нашу страну. Уровень угрозы критический, это означает, что удар произойдет в ближайшее время».
Все в помещении словно бы разом резко втянули в себя воздух, когда до них дошел смысл сообщения. Несколько девочек разрыдались. «Бюллетень ученых-атомщиков» в этом году установил стрелки Часов Судного дня на без трех минут полночь, самый близкий срок гарантированного взаимного уничтожения с 1953 года. Они все это знали – мисс Кристи специально собирала их, чтобы объявить об этом. И конечно, все они видели фильм «Нити»
[18]
[Фильм Мика Джексона (Threads, 1984) о начале ядерной войны, снятый очень реалистично.]
. Но все равно не верили, что такое может случиться на самом деле.
«Мы просим всех сохранять спокойствие, – продолжал голос, – и оставаться в помещениях. Если вы подготовили убежище, немедленно укройтесь в нем. Когда опасность минует, об этом оповестит ровный сигнал сирены. Также сигнал отбоя прозвучит на этих радиочастотах. Мы будем держать вас в курсе событий. Оставайтесь на этой частоте. Другие средства связи могут быть серьезно скомпрометированы. Повторяем: идите в укрытие. Атака неизбежна».
После конца сообщения наступило короткое молчание, затем из всех громкоговорителей разнесся вой сирены, взмывавший вверх и падающий вниз, ее визг заполнил помещение.
За учительским столом вскочила на ноги мисс Олстон. Перекрывая вой сирены, она произнесла удивительно твердым голосом:
– Девочки, пока мы разбираемся, что происходит, быстро пройдите в бункеры своих зданий. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Я думаю, это учебная тревога.
Никто не сохранял спокойствие. Вот и пришел конец света. Сейчас будет яркая слепящая вспышка, чудовищная волна жара, в эпицентре ничего не останется, кроме теней на земле. Потом начнет бушевать огненная буря, мир будут сотрясать яростные взрывные волны, которые раскатятся из центра и сровняют с землей все, что еще на ней оставалось. А те, кто выживет, будут все равно медленно умирать, потому что сам воздух обратится в яд. Им рассказывали кое-что о Хиросиме и Нагасаки. Но недостаточно. Их всему учили недостаточно. Многие ужасы их собственного века обошли их стороной. Но суть все равно понятна.
В столовой началась неразбериха. Крики, скрежет отодвигаемых скамеек, топот толпы, устремившейся к дверям. У подножия лестницы толпа распалась, девочки побежали в разных направлениях, каждая группа – к своему зданию, своему убежищу. За ними следовали учителя, многие из которых с минуты на минуту ожидали, что мир погибнет в белой вспышке.
Сирена продолжала выть в пустой столовой.