Болезни суставов

11

После известия о смерти Дианы Элинор обнаружила, что начинает рыдать в самое неподходящее время, даже когда ей казалось, что она не думает о Диане. Она вела урок, проверяла тетради, готовила себе горячее питье на ночь, и вдруг по лицу начинали катиться слезы, капали на одежду.

После ужасной новости она видела родителей Дианы один раз. Они приехали в школу и час просидели с мисс Кристи и Элинор – Элинор позвали как классного руководителя. Тогда она не рыдала, и мать Дианы тоже не плакала – вероятно, была вконец измотана. Больше всех Элинор беспокоил отец Дианы. Его лицо было совершенно серым. Он до самого конца не верил, что дочь может умереть. Он избегал больничной палаты, пропадал на работе. Когда она умерла, он находился в Лондоне.

– Мне так жаль, – говорила она им беспомощно. – Так жаль.

Похороны назначили на следующую неделю, скромные, только семья. Через несколько дней будет поминальная служба в школе. Газеты, конечно же, писали об этой смерти. Элинор видела заголовок «Девочка в эпицентре школьной эпидемии». Разумеется, эти заголовки только распаляли всеобщую истерику.

– Врачи не могут понять, почему она умерла, – сказал отец Дианы, внезапно вставая, как будто произошла какая-то ошибка, как будто может еще оказаться, что Диана жива. – Вскрытие… – Он махнул рукой и замолчал.

– Насколько я понимаю, они скоро должны узнать больше, – мягко сказала мисс Кристи.

– Как девочки? – спросила мать Дианы. – Ее подруги?

– Очень подавлены, – ответила мисс Кристи. – Диану все любили.

Это не очень точно описывает ситуацию, подумала Элинор. И еще появилась глупая мысль: теперь Диане уже никогда не пойти работать в полицию.

Во второй половине дня в пятницу у Элинор не было уроков, так что она на автобусе отправилась в Саутхейвен. Она никому не сказала об этом, кроме мисс Кристи. Та отнюдь не обрадовалась.

– Школа и так в трудной ситуации, не следовало бы с ним якшаться, – сказала она.

– Якшаться? – переспросила Элинор. Выбор слова ее невольно позабавил.

– Мы не можем поддерживать с ним отношений, это плохо выглядит, – сказала мисс Кристи. – Он преступник, отсидевший в тюрьме.

«Которого ты наняла», – подумала Элинор. Но вслух сказала:

– Да. Но он отсидел свой срок за совершенное преступление. И он не виновен ни в каких других.

– Он нечестен, – сказала мисс Кристи.

Элинор подумала, что, видимо, ее тянет к лжецам. Все на это указывало. И ответила:

– Да, он лгал нам всем. Тут мне нечего возразить.

– Ну так по крайней мере позаботьтесь о том, чтобы никто не знал, куда вы ездили.

«Интересно, должна ли я переодеться, чтоб меня никто не узнал», – подумала Элинор. Невозможно было покинуть школу так, чтобы этого не заметили. Автобусная остановка находилась в сотне ярдов от ворот, и, чтобы дойти до нее, Элинор предстояло пробиться сквозь толпу репортеров. Они начали выкрикивать вопросы, как только увидели ее у главного входа, и стали еще активнее, когда она двинулась по подъездной дорожке. Элинор старалась не реагировать. Полицейский констебль стоял на своем обычном месте, не давая журналистам зайти на территорию школы, но как только Элинор выйдет за ограду, она останется совершенно беззащитной. Возможно, ее решение и впрямь было опрометчивым.

Она смотрела прямо перед собой, но сердце бешено колотилось, когда она выходила из ворот. Там ее окружили, защелкали вспышки, и Элинор закрыла глаза, чувствуя, как толпа смыкается вокруг нее.

– Джентльмены, держите себя в руках, черт вас побери! – орал констебль.

Элинор надеялась, что он выскочит к ней на помощь, но это казалось маловероятным. Стало ясно, что ей придется справляться в одиночку, и ее охватила паника. Такой страшный шум, так много людей, напирающих на нее со всех строн. Она чувствовала, что вот-вот сядет прямо на землю посреди толпы и разрыдается, а эта журналистская масса сомкнется над ее головой, как волны потопа.

И вдруг рядом с ней оказался Энтони, обнял ее за плечи, загораживая от других, стал расталкивать толпу, увлекая ее за собой.

– Оставьте ее в покое! Это моя знакомая, – говорил он. – Я же сказал тебе, Дерек, иди нахер.

Когда они немного оторвались от репортеров и фотографов, он спросил:

– Ты куда собралась?

– В Саутхейвен, – проговорила она слабым голосом. – Сейчас сяду на автобус.

– Может, тебя кто-нибудь сможет подвезти? Автобус не лучший вариант. Ты видела эту свору?

Элинор не ответила.

– Моя машина вон там, недалеко, – он указал на парковку у школьной ограды, – я тебя отвезу.

– Спасибо, не надо.

Они как раз дошли до автобусной остановки. Элинор принялась изучать расписание. Автобус должен был прийти через десять минут. Ее план казался сейчас просто смехотворным. С чего она решила, что сегодня подходящий день для такой экскурсии? Но ей надо вырваться. Надо увидеть Мэтью. Она даже не позвонила, чтобы предупредить его. Она может его не застать.

Энтони сказал:

– Элинор, позволь мне тебя отвезти. Это самое малое, что я могу для тебя сделать.

– Очень мило с твоей стороны, – отозвалась она рассеянно, она уже не думала о нем. – Но я лучше на автобусе.

– Тогда я тебя дождусь, – сказал он. – Не дам этой шайке снова на тебя напасть.

– Ладно.

Наверное, его жена не стала бы возражать, чтобы он защитил ее от остальных журналистов.

– Как ты? – спросил Энтони после паузы.

Элинор, к собственному удивлению, рассмеялась. Несколько ужасных секунд она боялась, что сейчас снова хлынут слезы, но, к счастью, обошлось.

– Прости, – сказал Энтони. – Дурацкий вопрос.

Она пожала плечами.

– Наверное, в школе сейчас тяжело.

– Энтони, – сказала Элинор, – я не скажу ничего, что можно вставить в статью.

Он улыбнулся:

– Не волнуйся, мы говорим не под запись.

– Как твои дочки?

Этот вопрос, казалось, привел его в замешательство.

– Хорошо. Растут. Ну, сама знаешь.

Она не знала. Откуда ей знать?

– Младшая была, видимо, совсем крошкой, когда мы…

– Да, – сказал он.

– О чем ты думал? – Ей и правда было искренне любопытно.

Он с несчастным видом почесал подбородок. Она по-прежнему хорошо помнила все его привычные жесты. Он сказал:

– Не знаю. Ты мне нравилась. Я не думал, что все так далеко зайдет.