Страница 176 из 191
– Но ты же сам форсировал события. Вряд ли для тебя стало полной неожиданностью, что все так далеко зашло. – И через мгновение добавила, заново поражаясь: – Ты сделал мне предложение!
– Дома было неблагополучно, – ответил он. – Наверное, меня занесло.
Элинор снова рассмеялась. И, начав, никак не могла остановиться. Из глаз потекли слезы, словно все внутри нее обратилось в воду, но теперь, по крайней мере, можно было сделать вид, что она плачет от смеха. Он все равно смотрел на нее как на сумасшедшую. Да и какая разница?
– Никогда не пойму мужчин, – сказала она, вытирая глаза. Тут из-за угла появился автобус, немного раньше времени, словно небеса решили проявить к ней благосклонность.
Энтони ответил:
– Не все мужчины такие, как я.
Через двадцать минут автобус высадил ее в центре Саутхейвена, откуда до пансиона Мэтью было десять минут пешком.
Она позвонила и ждала на пороге. Дверь открыла женщина примерно ее возраста. Элинор представилась и спросила, дома ли Мэтью. В этот момент она была благодарна за свою непритязательную, удручающе респектабельную наружность. Ни одна хозяйка пансиона не поднимет бровь, увидав ее на пороге.
– Наверх по лестнице, первая дверь налево, – сказала женщина, не проявив никакого любопытства.
Элинор стала подниматься. Возле двери Мэтью ей захотелось помедлить и собраться с духом, но хозяйка еще смотрела ей вслед, так что она подняла руку и постучала.
Он был изумлен, когда увидел ее. Сначала изумлен, а потом, к ее удовольствию, явно обрадован.
– Элинор! Проходите, проходите.
Она вошла и снова пожалела о своем решении приехать сюда. Не надо поддаваться внезапным импульсам. Она неуверенно сказала:
– Хотела посмотреть, как вы здесь.
Комната была скупо обставлена: узкая кровать, комод, письменный стол со стулом у окна, небольшой шкаф. Бурое ковровое покрытие местами выцвело, постель аккуратно застелена, нигде не видно никаких вещей Мэтью, кроме выглядывающего из-под кровати чемодана.
– Пожалуйста, садитесь, – сказал он.
Единственный стул стоял у письменного стола, и она села на него, а Мэтью пристроился на краешке кровати.
– У вас тут очень опрятно, – сказала она.
– Да, этому я научился.
Где, подумала Элинор, в тюрьме? Наступило молчание.
Потом он сказал:
– Спасибо, что приехали.
– Да не за что.
Он снова замолчал, и она тоже. В конце концов он нарушил молчание:
– Ужасная новость о Диане. Мне так жаль.
– Да, – согласилась она. – Ужасно.
Она не могла придумать, что еще добавить.
– Конечно, все очень расстроены. – Ее голос дрогнул, она сглотнула, взяла себя в руки и рискнула взглянуть на него. Мэтью смотрел на нее с пониманием.
– Очень тяжело все это для вас. Вы хорошо ее знали.
– Я должна была сделать больше, – сказала Элинор, только теперь осознав, как мучит ее чувство вины.
– Что вы могли сделать?
– Мы все заметили, что она нездорова, еще в начале триместра. Надо было сразу бить тревогу, обратить больше внимания.
Почему же она этого не сделала? Она задавалась вопросом, как давно потеряла веру в себя, в свою способность влиять на развитие событий в своей собственной жизни и жизни других. Как долго сама себя приучала к пассивности и не поздно ли теперь переучиваться? Мэтью она сказала без всякой жалости к себе:
– Мне всегда хотелось быть совсем другим человеком. С силой воли.
Он не ответил сначала, и она решила, что ему неловко. Потом он сказал, подбирая слова:
– Я хорошо знаю, что такое слабость. Мне она свойственна. Вам – нет.
Она посмотрела на свои руки, сложенные на коленях. Потом снова заговорила:
– Мы до сих пор не знаем, чем была больна Диана. Скоро будет вскрытие, тогда, наверное, выяснится.
– Элинор, вы прочитали мое письмо?
Она заставила себя посмотреть ему прямо в глаза:
– Да.
– Спасибо, – сказал он. И добавил: – Я хочу перед вами извиниться.
– Не стоит…
– Стоит. Простите, что я вам врал.
– Ну… – произнесла Элинор и поняла, что не знает, как продолжить, что еще сказать. После всего случившегося у нее не осталось сил на возмущение его ложью.
– Я много о чем жалею из того, что произошло за последние годы. Да и за всю мою жизнь. Но я рад, что встретил вас.
Когда Элинор ничего не ответила, он продолжил:
– Мне нравится быть с вами. Очень нравится.
Она медленно выдохнула. Да, ей тоже нравилось его общество. Несмотря на то что его поймали на вранье, в Мэтью была странная искренность, которая ее трогала. Он всегда казался ей невиновным, и сейчас тоже, несмотря на тюремный срок.
– Может быть, вы поедете со мной? – спросил он. – В Лондон, в Брайтон, куда хотите. Мы могли бы пожениться. Конечно, если вы согласитесь. – И торопливо добавил: – Я знаю, что я не красавец, не слишком умен, отсидел. Не то чтобы мне есть что предложить. Все, что я могу обещать: я буду счастлив беседовать с вами каждый божий день, даже если мы будем всегда говорить одно и то же, снова и снова. И даже если не будем говорить ничего.
– Мэтью, вы же знаете, что у меня совсем нет денег, – сказала она мягко.
– И у меня. Но я найду работу – в пабе, в магазине, садовником. А может, даже агентом по недвижимости. – Он посмотрел ей в глаза. – Я никогда не хотел быть богатым, Элинор. Правда. Мне была невыносима
несправедливость,
и я повел себя как глупый ребенок. Я не повторю свою ошибку.
Она смотрела на него настороженно. Он сказал:
– Вы нравитесь мне больше всех людей, которых я встречал. Вот и все. Вы добрая, но в то же время насмешливая.
Насмешливая?
Интересно, подумала Элинор, хоть одной женщине в истории человечества делали предложение за то, что она насмешливая?
– И даже если вы не захотите выходить за меня замуж, – добавил Мэтью, – я всегда буду вашим другом. Мы сможем друг другу писать. Если вы захотите.
– Захочу, – сказала Элинор. – Что до всего остального, я не знаю.
Школа может устоять, а может закрыться. Когда она пыталась представить будущее, то видела пустоту. Она сказала:
– Я подумаю.
По-видимому, он был благодарен и за это.
Ей казалось невозможным покинуть школу Св. Анны. Может быть, какой-нибудь будущий владелец здания, много лет спустя, обнаружит ее там, сидящую в трансе. А может быть, она обратится в дерево в Коллежском саду, прорастет корнями в землю. Пожалуй, понадобится кто-то покрепче Мэтью, чтобы выкорчевать это дерево.