Страница 153 из 191
– Отлично. – Врач устало улыбнулся ей.
Он повел ее по коридору, завернул за угол и впустил в комнату, которая казалась чем-то вроде зала заседаний. Когда он придержал дверь, пропуская ее вперед, Ида заметила, что он внимательно следит за ее походкой. Ей тут же стало неловко. Она была почти уверена, что шагает нормально, – по крайней мере, нога никаких фокусов не выделывает.
В углу комнаты на стуле сидел еще один доктор – с кислым выражением лица, немного постарше доктора Холливелла, румяный блондин.
– Это мой коллега, доктор Леман, – сказал доктор Холливелл. – Он тоже будет присутствовать при осмотре.
Доктор Леман издал неопределенный звук; если бы Иде надо было этот звук описать, она сказала бы, что он фыркнул.
– Прости, что мы в зале заседаний, – сказал доктор Холливелл. – В смотровой непредсказуемая труба. По ней идет горячая вода, и мы опасаемся, что если ее прорвет, мы окажемся слегка проваренными. Так. Ида, можешь пройти с-пятки-на-носок? – Он показал, что имеет в виду, пройдя по невидимой прямой линии.
Чувствуя себя еще более неловко, Ида повторила его движения.
– Ага, – сказал он. – Садись, пожалуйста. – Он прислонился к столу, стоя лицом к ней. – Можешь описать то подергивание, которое у тебя происходит?
– В основном в правой руке, – сказала Ида. – Иногда в левой тоже. А бывает, что одна нога еще дергается.
– Ты когда-нибудь из-за этого падала?
– Нет.
Он повернулся к коллеге:
– Интересно, правда, Леман? Телесный компенсаторный механизм. – Иде он сказал: – Есть ли у этих судорог какой-нибудь распорядок? Когда они случаются – когда ты спокойно сидишь, или когда лежишь в кровати, или когда двигаешься или что-то делаешь?
– Мне не кажется, что распорядок есть, – сказала Ида. – Они происходят когда угодно, иногда – когда я двигаюсь, иногда – когда сижу. Я вообще не могу их предвидеть.
Доктор Холливелл снова взглянул на коллегу:
– Мультифокальные, вариабельные и непоследовательные. Вам не кажется маловероятным, что очаги одновременно в стволе, спинном мозге и коре?
– Ничего не доказывает, – сказал второй врач.
Доктор Холливелл достал из кармана диагностический фонарик. Он посветил Иде в глаза, попросил ее проследить взглядом за движением его пальца и быстро посмотреть между двумя поднятыми пальцами. Потом он попросил ее протянуть руку и дотронуться до его пальца, затем прикоснуться пальцем к носу. Этот маневр по его просьбе она совершила несколько раз. Иде все это удалось без труда, и она была довольна собой, когда он сказал «хорошо».
– Можешь вытянуть вперед правую руку? – попросил доктор Холливелл.
Ида вытянула. Доктор Холливелл осторожно дотронулся до кончиков ее пальцев. Рука Иды тут же резко дернулась.
Доктор кивнул.
Идина рука продолжала дергаться, и она попыталась схватить ее другой рукой. Но доктор Холливелл сказал:
– Не пытайся ее удержать. Но я хочу, чтобы мы кое-что попробовали. На той руке, которая дергается, можешь соединить в колечко большой и указательный пальцы? Ага, хорошо. Да, вот так. Можешь это сделать пять раз подряд? Сосредоточься, чтобы все получилось правильно. Ага, а теперь повторяй эти движения за мной.
Ида старалась следовать его указаниям как можно точнее. Примерно спустя минуту, словно по волшебству, ее рука перестала дергаться, как будто кто-то отключил неисправную деталь механизма.
Она уставилась на доктора Холливелла:
– Как вы это сделали?
Он не дал прямого ответа. Вместо этого он с задумчивым видом сказал:
– А вообще ты себя нормально чувствуешь, если не считать этих приступов?
Ида сказала, что да.
– Хорошо. – Он кивнул и замолчал.
– Надо ей тоже сделать ЭЭГ, – сказал второй врач.
– Нет никакой необходимости, – ответил доктор Холливелл.
Ида не знала точно, что такое ЭЭГ, но сомневалась, что оно ей понравится.
– Рис меня поддержит, – сказал второй врач.
– Да ладно, – сказал доктор Холливелл. – Он не хочет одобрить КТ, которое нам действительно нужно, но, по-вашему, готов одобрить сколько угодно бессмысленных ЭЭГ?
– Может, он ценит мои соображения, – сказал второй врач.
– Это вряд ли, – ответил доктор Холливелл.
Они, казалось, забыли, что Ида все еще тут.
– А что со мной такое? – сказала она, опасаясь, что прием вот-вот окончится и она не получит вообще никакой ценной информации.
Доктор Холливелл оглянулся на нее и, видимо, сосредоточился.
– Мы пока не знаем, – сказал он более доверительным тоном и, увидев ужас в ее глазах, добавил: – Но я думаю, что все будет нормально.
«Думаете?» – ужаснулась про себя Ида.
Доктор Леман, судя по всему, тоже был не в восторге от изысканий доктора Холливелла, потому что снова фыркнул.
– Вы в порядке, доктор Леман? – спросил доктор Холливелл. – Вам, может, одноразовый платочек дать?
– А нас отравили? – выпалила Ида.
Доктор Холливелл нахмурился:
– Мне кажется, что это крайне маловероятно.
– Например, чем-нибудь вроде бобовника? – сказала Ида, потому что снявши голову…
Доктор нахмурился еще сильнее:
– Бобовник? Откуда такая идея?
– Ходили такие слухи, – сказала Ида.
– Ну, по крайней мере тут я могу тебя успокоить, – сказал доктор Холливелл. – Это не отравление бобовником.
– Вы уверены?
– Абсолютно.
Ида помялась.
– Но теоретически, – сказала она, – можно ли навредить человеку при помощи семян бобовника?
– О каком количестве семян теоретически идет речь?
Доктор Леман прокашлялся, но доктор Холливелл его проигнорировал.
– О четырех, – бодро ответила Ида и тут же уточнила: – Примерно. Трех-четырех. Просто если теоретически взять абстрактное число.
– Нет, – сказал доктор Холливелл. – Четыре семечка бобовника ни на кого особо не подействуют.
– Даже на человека уже не очень здорового? – почти прошептала Ида.
Доктор Холливелл по-прежнему хмурился.
– Бобовник содержит цитизин. Это алкалоид, который может нанести человеку некоторый вред. Но количество цитизина в четырех семенах очень невелико и в худшем случае приведет разве что к легкому поносу. – Он внимательно посмотрел на Иду: – Для теоретического сценария данные довольно конкретные.
– Ну вы же понимаете, слухи есть слухи, – сказала Ида. – Они обрастают подробностями, начинают жить собственной жизнью и все такое.
Доктор покачал головой: