Страница 140 из 191
. Если страх – всего лишь ожидание, то само событие, возможно, будет не таким страшным. Ведь она и так надолго здесь застряла. Если честно, она вообще как-то застряла с тех пор, как умер отец. Как там в первом законе Ньютона? Тело сохраняет состояние покоя или равномерного прямолинейного движения до тех пор, пока внешние силы не изменят это состояние. Жаль, что она так и не научилась применять внутреннюю силу. Она несколько раз говорила с Мэтью по телефону после своего визита в Саутхейвен. Ничто между ними не определилось, но думала она о нем все больше и больше. Собирается ли она за него замуж? А бог его знает. Возможно. Она подозревала, что каким-то непонятным образом это будет своего рода капитуляция, но не могла сформулировать точнее. Тем не менее это была не худшая капитуляция, какую она могла представить. В конце концов, чего мы все ищем, если не прибежища, которое позволило бы нам защититься от темноты?
Итак: новая работа на новом месте. Начать заново почти в сорок лет. Все это вдруг показалось возможным, хотя и удивительным. Она пыталась представить себе, как шагает в этот дивный новый мир, побитая жизнью, но не потерявшая надежды, а на руке все те же старые часы отца отсчитывают время.
17
Луиза вернулась в их комнату.
– Я наконец добилась своего, – объявила она.
– Отлично! И чего ж именно? – спросила Ида.
– Меня исключили.
Был вечер понедельника. В последние пару дней они достигли некоторой разрядки напряженности, но Луиза сказала Иде, что собирается пойти в библиотеку, а не вылетать из школы к чертовой матери.
Ида лежала на кровати, но тут стремительно села:
– Что? Почему?
Луиза плюхнулась на свою кровать. Она была раздражающе невозмутима. Поизучав немного собственные ногти, она ответила наконец:
– Я пошла к мисс Кристи. Созналась во всем – в смысле, что устроила ядерную атаку. Даже смогла рассказать, как именно. – Она улыбнулась. – Я думала, меня никогда не исключат, но даже у терпения мисс Кристи есть предел. Похоже, у нее выдался нелегкий триместр. И выдержка несколько истощилась.
– Луиза, нет!
Ида не могла представить, зачем Луиза сделала это. Впрочем, та всегда отличалась непредсказуемостью.
Луиза махнула рукой и проговорила легким тоном:
– Я ведь сама этого хотела. Родители приедут за мной завтра. Они не очень-то довольны, судя по всему. Да еще так близко к концу триместра – могли бы и оставить меня еще на пару дней. Но мисс Кристи заявила, что глубоко шокирована моим поступком. Она много что думала про меня, но не представляла, что я могу быть такой жестокой. – Она взглянула на Иду. – Видимо, не так хорошо она меня знает.
Ида вскочила:
– Пойду и скажу ей, что это сделала я!
Луиза тоже вскочила и преградила Иде путь к двери.
– Ты делаешь это из чувства вины, – сказала Ида. – Но не надо.
Луиза издевательски рассмеялась, словно не могла поверить своим ушам.
– Из чувства вины? В смысле, меня замучила совесть, потому что я всем растрепала твой секрет? Я же говорила тебе: это не я. Кому бы я могла сказать? Я ни с кем, кроме тебя, не разговариваю.
– Так я и не виню тебя, – сказала Ида. – Просто сознайся, и все. Нет никакого другого объяснения…
И тут она осеклась. Твою мать, подумала она. Шарлотта.
Она нашла Эйприл в общей гостиной и взяла ее за плечо.
– Отвяжись от меня! – крикнула та, яростно пытаясь стряхнуть ее руку.
Но Ида не ослабила хватку.
– Моя сестра написала тебе письмо? – спросила она.
– Не знаю, – ответила Эйприл. Она перестала сопротивляться, и теперь ее лицо выражало удовлетворение. – Кто-то написал. Откуда я знаю кто. Оно было не подписано, а людей, которые тебя ненавидят, наверняка полным-полно.
– Это была моя сестра, – сказала Ида. – Никто другой не знал твоего имени.
Проклятая Шарлотта, подумала она снова. Но с другой стороны, разве она ее не бросила? Конечно, Шарлотта никогда ее особенно не любила, но, кроме Иды, у нее никого нет. А Ида все равно уехала. Неудивительно, что Шарлотта взбесилась.
Она подумывала сказать Эйприл, что Шарлотта сумасшедшая и находится в заведении для умалишенных, что она подвержена опасным маниям и Эйприл теперь следует быть начеку – Шарлотта ведь знает ее имя и адрес. Но потом решила – нет, она не будет запугивать Эйприл. Кажется, они теперь квиты.
Вместо этого она сказала:
– Я все еще очень сочувствую тебе из-за Дианы.
Ида увидела, как Эйприл изменилась в лице, но ушла, прежде чем та могла ответить.
Вернувшись в комнату, она сказала Луизе:
– Прости.
Луиза пожала плечами:
– Неважно.
– Я пойду к мисс Кристи и скажу ей правду.
– Нет, – ответила Луиза. Ее голос теперь звучал мягче. – Тебе нужна эта школа, а мне нет. Это твой шанс на свободу.
– А в чем твой шанс?
– Я всегда планировала найти другой способ.
– Но ты не можешь уехать.
– Могу. И уеду. – Она улыбнулась, иронически и почти тепло. – Я, по сути, у тебя в долгу, без тебя бы я не выбралась. Ты за один триместр добилась того, чего я не смогла добиться за пять лет.
Она помолчала, потом заговорила снова:
– Забавно, на самом деле. Ты когда приехала была такая тихая. Не ожидала от тебя такого разрушительного влияния.
– Видимо, во мне таятся бездны, – печально сказала Ида.
18
Когда до конца триместра оставалось всего несколько дней, Элинор начала паковать вещи. Она собиралась провести первую неделю каникул в Швейцарии со своей подругой Марго, которая организовала поездку буквально в последнюю минуту, воспользовавшись помощью сослуживца. Элинор мечтала, как увидит заснеженные горы.
Уроки сходили на нет, школу охватило чувство облегчения. Все они вернутся после Рождества, можно надеяться, что триместр окажется поспокойней предыдущего. А школа будет на месте, готовая их принять.
Удивительным образом школа Св. Анны все-таки устояла. Приговор был отсрочен дважды – они не только дотянут до конца учебного года, но еще будут работать год после этого. Родители Дианы сделали пожертвование в память о дочери, условием которого было дать доучиться всем ее одноклассницам.
Этот жест глубоко тронул Элинор своим простым великодушием.
Она сама не останется здесь до конца. Только до конца года. А потом переедет в Брайтон. Можно надеяться, что к тому времени она получит работу в местной школе. Кэрол обещала ей что-нибудь подыскать.
– Но почему сейчас? – спросила Вера. – Могли бы остаться еще на год, до закрытия школы.