Страница 139 из 191
– Девочки, пока мы разбираемся, что происходит, быстро пройдите в бункеры своих зданий. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Я думаю, это учебная тревога.
Никто не сохранял спокойствие. Вот и пришел конец света. Сейчас будет яркая слепящая вспышка, чудовищная волна жара, в эпицентре ничего не останется, кроме теней на земле. Потом начнет бушевать огненная буря, мир будут сотрясать яростные взрывные волны, которые раскатятся из центра и сровняют с землей все, что еще на ней оставалось. А те, кто выживет, будут все равно медленно умирать, потому что сам воздух обратится в яд. Им рассказывали кое-что о Хиросиме и Нагасаки. Но недостаточно. Их всему учили недостаточно. Многие ужасы их собственного века обошли их стороной. Но суть все равно понятна.
В столовой началась неразбериха. Крики, скрежет отодвигаемых скамеек, топот толпы, устремившейся к дверям. У подножия лестницы толпа распалась, девочки побежали в разных направлениях, каждая группа – к своему зданию, своему убежищу. За ними следовали учителя, многие из которых с минуты на минуту ожидали, что мир погибнет в белой вспышке.
Сирена продолжала выть в пустой столовой.
Ида собиралась было присоединиться к своим в бункере, но передумала. Вместо этого она направилась в комнату. Она решила, что пока можно упаковать вещи.
Но, войдя в комнату, она обнаружила, что у нее не осталось сил. Она легла на кровать и стала думать обо всем, что случилось в этом триместре. Обрадуется ли мать, когда она вернется домой? А Шарлотта?
В дверном проеме стояла Луиза.
– Ты должна быть в бункере, – сказала Ида. – Если тебя не убьет взрывом, то накроет после радиоактивными осадками.
– Я рискну, – ответила Луиза.
Она села на свою кровать. Ида чувствовала, что Луиза за ней наблюдает, но упорно не смотрела на нее.
– Как ты это сделала? – спросила Луиза.
Ида на мгновенье прикрыла глаза.
– Сделала что?
Луиза произнесла задумчиво:
– Мисс Кристи сегодня утром снова ездила в больницу, встречалась с врачами. Это написано на доске объявлений. Значит, ее кабинет пустовал. Не знаю, заперла она его или нет. Если это сделала ты, то легко могла взять ключ со стойки, если на минутку отвлекла мисс Мортон.
Ида ответила:
– Мне не пришлось ее отвлекать. Она сама сказала, чтоб я взяла ключи из шкафчика.
– А управиться с громкоговорителем раз плюнуть. Но сирены? И объявление?
– Записала на магнитофон сто лет назад. Еще до того, как приехала в школу. Это было в радиопрограмме про ядерную войну, которую мне велела прослушать мисс Кристи. Я просто включила громкоговоритель и проиграла запись.
Наступило молчание, и тут Луиза неожиданно расхохоталась – короткий судорожный звук. Она быстро пришла в себя.
– Значит, все очень просто.
– Очень просто.
Луиза сказала:
– Они догадаются. И тебя исключат.
– Знаю. Теперь это неважно.
– Знаешь, ты зря думаешь, что всем так уж важно, что там сделала твоя мать, – сказала Луиза. – У нас тут было столько скандалов. Сенсации приходят и уходят. Ты бы это пережила.
– Я не хочу это переживать, – сказала Ида. – Мне надоело преодолевать трудности. Я хочу, чтоб меня оставили в покое.
– Я никому не говорила, – сказала Луиза.
Ида вздохнула. Снова-заново.
– Я никому, кроме тебя, не рассказывала.
– Знаю. Но я тоже никому не говорила!
– Это уже не имеет значения.
– Престань это говорить! Перестань быть такой… как Макбет в конце пьесы. Бесчисленные «завтра», «завтра», «завтра». Есть вещи, которые все еще имеют значение.
– Раньше ты так не думала.
– Ну так не слушай меня. Я пробыла здесь слишком долго.
Ида не ответила. Луиза помедлила и легла.
– Как думаешь, через сколько времени они сообразят, что тревога ненастоящая? – спросила она.
– Довольно скоро. Через час? Или меньше, если мисс Кристи вернется пораньше.
Луиза закинула руки за голову.
– Тогда мы можем насладиться покоем, пока можно.
16
Только все немного улеглось, думала Элинор, так теперь этот кошмар с ложным ядерным предупреждением. А ведь уж так близок был конец триместра, они были почти что в домике.
Конечно же, посыпались жалобы родителей. Хуже того, школа снова попала в местные газеты. «Ядерный розыгрыш: новый скандал в одиозной школе», – сообщал газетный заголовок. Удачная находка Энтони, подумала Элинор.
Через два дня после инцидента попечительский совет вызвал мисс Кристи на внеочередную встречу. Если верить Кэрол, не осталось никакой надежды набрать учениц на следующий год. Попечители считали, что точка невозврата пройдена.
– Все кончено, – сказала Кэрол во время чаепития в комнате Элинор. – А у нас было уже почти достаточно учениц, чтоб открыться в сентябре. Потом эта странная эпидемия, газетная шумиха, арест Мэтью Лэнгфилда, смерть несчастной Дианы. Оставалась призрачная возможность, что мисс Кристи соберет школу по кусочкам, и тут этот скандал с ядерной тревогой. И это последняя капля. Боюсь, вам не выжить.
– Но до конца года-то мы доживем? – спросила Элинор.
– Возможно, – ответила Кэрол. – Мы пока обсуждаем варианты. Между нами, Элинор, школа просто утопает в неоплаченных счетах. Кажется, до сих пор никто из нас не понимал, как плохи дела. О чем говорить, если у школы даже не было настоящего казначея с 1976 года. Может быть, с более активным председателем совета мы могли бы раньше взять ситуацию в свои руки. Хотя, честно говоря, не представляю как. Эта школа и так не могла бы устоять в современном мире. Почти все родители сейчас хотят для своих дочерей гораздо большего. И правильно делают. И они могут получить образование лучше этого совершенно бесплатно прямо рядом с домом.
Вот и настал конец школе Св. Анны, подумала Элинор. Сейчас, когда это случилось, она не испытывала ничего, кроме холодного ощущения нереальности происходящего.
– Скажите, как вы относитесь к переезду в Брайтон? – спросила Кэрол. – Я могу поспрашивать о вакансиях. Вы еще молоды, – добавила она ободряюще. – Самое время начать все сначала.
– Спасибо, – сказала Элинор, стараясь, чтобы голос ее прозвучал бодро.
В какой-то мере это было облегчением – наконец-то свершилось то, чего она боялась столько лет. Аристотель говорил, что страх – это неприятное ощущение, возникающее из представления о предстоящем зле
[19]
[«Риторика», перевод Н. Платоновой.]