Страница 138 из 191
– Народ, вот кое-что занятное про Иду Кэмпбелл. Дома, в Шотландии, она помогала матери притворяться, что у той рак. Они обманули всех, кто их знал. Все думали, она умирает, а с ней все было в порядке. Я знаю все подробности, если интересно – обращайтесь. Может, напишу заметку для школьного журнала. Это было отвратительно. Ида – больная. Она врет. Она опасна.
Ида чувствовала, что все до единой девочки в столовой уставились на нее.
– Это неправда, – сказала она, уже понимая, что толку нет. Лицо ее все равно выдавало. Рука начала дергаться все сильнее. По телу прошла волна жара. Она могла бы это выдержать, если бы была подготовлена, если бы знала чуть-чуть заранее. А так – ее предавало собственное тело. И лицо. Она увидела, что с противоположного конца столовой на нее смотрит Софи – смотрит в ужасе, с разинутым ртом.
– Ида, – сказала Луиза, но Ида уже шла прочь.
Луиза догнала ее у лестницы:
– Ида, подожди.
– Отстань, – сказала Ида, стряхивая руку Луизы.
– Я ей не говорила, клянусь, – сказала Луиза. – Это не я.
– Неважно, – сказала Ида. – Я это заслужила.
– Я не говорила. Я бы ни за что не сказала.
Ида помотала головой и пошла дальше.
15
Пересекая Двор после побега с ужина, Ида внезапно вспомнила о своей воображаемой страсти к игре на пианино. Она пошла к стойке, чтобы взять у мисс Мортон ключи от музыкального класса.
– Ты опять собираешься практиковаться? – спросила мисс Мортон, поднимая глаза от глянцевого журнала. – Ты уже практиковалась на день открытых дверей.
Какая память у женщины, подумала Ида.
– Практикуются обычно не один раз, – вежливо ответила она. – В этом весь смысл.
– А ты сможешь играть с этой твоей рукой? – Она кивнула на Идину руку, которая как назло только что дернулась.
– Как-нибудь справлюсь, – сказала Ида.
Мисс Мортон нахмурилась, но потом, кажется, утратила интерес к Иде и мотнула головой в сторону шкафчика с ключами.
– Открыто, – сказала она. – Возьми.
И вернулась к своему журналу.
В музыкальной комнате Ида пробыла долго. Она даже открыла крышку инструмента и сыграла несколько нот, просто для порядка. Здорово было бы уметь играть по-настоящему, подумала она, так, чтоб затеряться в потоке музыки. Но затеряться не получится. Она приехала в такую даль, на юг, чтобы стряхнуть с себя старую личину, но личина никуда не делась, и теперь все знают.
Она все еще мерила шагами музыкальную комнату после отбоя, намереваясь вернуться к себе, когда Луиза уснет. Вряд ли мисс Мортон придет в поисках ключа, учитывая ее легкомысленное отношение к безопасности. Ида почти ждала, что Луиза сама явится сюда, – она легко догадается, где надо искать. Но проходило время, Луиза не появлялась, и Ида чувствовала одновременно облегчение и разочарование.
Когда она наконец проскользнула к себе в комнату после полуночи, то старалась вести себя как можно тише. Она слышала по ровному дыханию, что Луиза спит. Ида легла прямо в одежде и долго еще лежала с открытыми глазами, вглядываясь в темноту.
На следующее утро она встала затемно и тихонько вышла, умудрившись не разбудить Луизу. Она вспомнила, как Софи говорила ей, когда она только прибыла в школу, – сейчас ей казалось, что с тех пор прошли годы, – что можно вечно избегать Луизу, если просто приходить, когда она уже спит, а уходить, когда еще спит. Это воспоминание и рассмешило ее, и опечалило.
В школе в этот ранний час было темно и тихо. Шесть утра. Ида не встретила никого на своем пути. Она не ела со вчерашнего обеда и сейчас просто умирала от голода. Может, получится стащить какой-нибудь еды на кухне, подумала она, направляясь к главному зданию, если только миссис Стокер не начала уже готовить завтрак. Можно поесть в музыкальной комнате и подумать, как жить дальше.
Только никакого «дальше» не было. На самом деле можно уезжать прямо сегодня. Какой смысл теперь оставаться, если здесь все говорят о ней то же самое, что дома. Оставаться больше нет смысла. Новая жизнь не удалась.
Пошли они в жопу, подумала Ида. Парами.
В результате она пропустила сцену, которая разыгралась в столовой, и услышала о ней позже.
Как всегда, по радио шла программа «Сегодня», и вдруг она прервалась, наступила тишина, раздалось шипение. Девочки подняли головы от своих тарелок с хлопьями. Технический сбой? Динамики в столовой наконец-то отдали богу душу? Или мисс Кристи собирается сделать объявление по древнему громкоговорителю?
Но тут раздался отрывистый мужской голос диктора: «Мы прерываем программу для срочного сообщения от имени правительства Ее Величества».
Девочки за столами стали переглядываться – тревожно, озадаченно. Некоторые повернулись туда, где сидели учителя, но учителя, казалось, сами были сбиты с толку.
Следующие слова диктора были настолько ужасны, что, как Софи позже рассказала Иде, их просто невозможно было осмыслить с первого раза. Как будто диктор говорил по-русски.
Мужской голос произнес: «Мы получили предупреждение о ядерной атаке на нашу страну. Уровень угрозы критический, это означает, что удар произойдет в ближайшее время».
Все в помещении словно бы разом резко втянули в себя воздух, когда до них дошел смысл сообщения. Несколько девочек разрыдались. «Бюллетень ученых-атомщиков» в этом году установил стрелки Часов Судного дня на без трех минут полночь, самый близкий срок гарантированного взаимного уничтожения с 1953 года. Они все это знали – мисс Кристи специально собирала их, чтобы объявить об этом. И конечно, все они видели фильм «Нити»
[18]
[Фильм Мика Джексона (Threads, 1984) о начале ядерной войны, снятый очень реалистично.]
. Но все равно не верили, что такое может случиться на самом деле.
«Мы просим всех сохранять спокойствие, – продолжал голос, – и оставаться в помещениях. Если вы подготовили убежище, немедленно укройтесь в нем. Когда опасность минует, об этом оповестит ровный сигнал сирены. Также сигнал отбоя прозвучит на этих радиочастотах. Мы будем держать вас в курсе событий. Оставайтесь на этой частоте. Другие средства связи могут быть серьезно скомпрометированы. Повторяем: идите в укрытие. Атака неизбежна».
После конца сообщения наступило короткое молчание, затем из всех громкоговорителей разнесся вой сирены, взмывавший вверх и падающий вниз, ее визг заполнил помещение.
За учительским столом вскочила на ноги мисс Олстон. Перекрывая вой сирены, она произнесла удивительно твердым голосом: