Страница 117 из 191
– Я не знал, как от него избавиться, – сказал Мэтью. – Не хотел просто выбрасывать в мусорку, где его могли найти девочки. Я думал, надо как-то так его выкинуть, чтобы было безопасно. И поэтому я забрал жестянку к себе и совершенно о ней забыл.
– Очень удобно! – сказал констебль.
– Но это правда! – взмолился Мэтью.
– Это просто глупо, – рассудительно сказала Элинор. – Вы не можете серьезно подозревать мистера Лэнгфилда. Мы нашли этот яд, когда девочки уже были больны. И потом, зачем ему причинять вред девочкам?
– Я думаю, вы многого не знаете о мистере Лэнгфилде, – сказал сержант. – А то бы вы не торопились его покрывать.
– Я не покрываю его, – раздраженно отозвалась Элинор. – Я просто указываю вам, насколько маловероятно, что он кого-то отравил. У вас нет достаточных оснований для ареста.
– Любопытно, что отравления начались сразу после его прибытия, – сказал сержант. – Вы думаете, это совпадение?
– Да, я так думаю, – сказала Элинор.
– Мы тоже могли бы так подумать, – согласился сержант. – Но потом стали проверять здешних учителей. Просто мера предосторожности, сами понимаете. И тут наткнулись на кое-что интересное. – Он сделал паузу. – Вероятно, вам неизвестно, где был мистер Лэнгфилд до того, как явился сюда.
Элинор посмотрела на Мэтью, но он отвел взгляд. Его плечи поникли.
– В Лондоне? – попробовала угадать она.
– Нет, – ответил сержант. – Попробуйте еще раз.
– Пожалуйста, не надо, – тихо сказал Мэтью.
– Он был в тюрьме! – радостно объявил сержант.
Элинор похолодела.
– Не может быть, – сказала она. – Это ошибка.
Она снова посмотрела на Мэтью, и наконец он встретился с ней взглядом.
– Элинор, это не так ужасно, как кажется.
– Ах, простите, – ухмыльнулся сержант, – может, вы были
на каникулах
в тюрьме Ее Величества в Норидже? Три года? Вероятно, приобрели приятный загар?
Какой мерзкий тип, подумала Элинор.
Лицо Мэтью посерело. Он все еще смотрел на нее.
– Я хотел вам все рассказать, – сказал он.
– Да, – ответила она. – Где-то я уже это слышала.
– Так что видите, – продолжал сержант, – у нас имеется серия отравлений, которая началась после того, как в школе появился вышедший из тюрьмы преступник, выдающий себя за учителя. Лабораторные тесты показывают, что жертвы были отравлены таллием. Далее мы находим запас этого самого яда, запрещенного вещества, спрятанного в комнате этого человека. Можно понять наши подозрения.
– Я не причинял никакого вреда этим девочкам, – сказал Мэтью, но голос его звучал механически.
– Пошли, – сказал сержант, подхватывая его под локоть.
Мэтью бросил на Элинор последний отчаянный взгляд, и его увели.
Д-р Джеймс Холливелл
д-ру Джорджу Фишеру
2 ноября 1984, пятница
Факс
Дорогой Джордж,
У Дианы никакого улучшения.
Между тем у нас тут новые напасти. Полиция подсуетилась быстрее экологической службы и провела экспресс-тест мочи нескольких заболевших девочек. Они утверждают, что нашли-таки следы таллия, и один из учителей – мужчина! – арестован. У этого придурка, судя по всему, в комнате были залежи крысиного яда. Не спорю, подозрительно. Но, может, он очень боится грызунов.
Естественно, если бы дело было в таллии, мы бы уже об этом и так знали.
Пытался сегодня утром в школе воззвать к разуму полицейского сержанта. Благодушным его назвать было непросто (особенно после того, как я сказал, что он абсолютно не прав). Он говорил, что тест не врет, и недостаточно внимательно отнесся к моей попытке рассказать про высокую долю ложноположительных результатов при использовании колориметрического метода.
Я сказал, что все нужно проверить заново атомно-абсорбционной спектроскопией. С ЦУАГОСом (человеком-бобром; что значит «Ц», кстати, я так пока и не выяснил) я это уже обсудил, и он со мной согласился.
Я отметил, что у девочек не было никаких ЖКТ-симптомов.
Сержант возразил, что у одной из них были – у второй из заболевших, той, которую рвало в подвале. Должен признаться, тут он прав. Он явно почувствовал слабину в моих построениях и сообщил, что у девочек были и неврологические симптомы, типичные для отравления таллием. Боюсь, он начитался медицинских статей и, разумеется, ничего в них не понял.
Я попытался сказать, что эти симптомы могут проявляться во многих других случаях, но убедить его, что дело не в таллии, оказалось невозможно. Я даже намекнул, что больница может провести ААС-тестирование по запросу полиции. (С нетерпением жду, какое лицо будет у Риса, когда я ему это сообщу.)
Рассказал все это ЦУАГОСу; он сказал, что экологическая служба тоже может потребовать тест, если полиция будет отказываться, но он предпочел бы, чтобы расходы несла полиция, а не они, так что нужно подождать, кто первый сморгнет.
Вернувшись в больницу, немедленно наткнулся на Лемана. Когда я ему все доложил, он сообщил мне, что отравление таллием нельзя сразу отмести. Я сказал, что, конечно, можно. Интересно, он делает вид, что верит в таллиевую версию, просто чтобы меня позлить? Примеряя на себя, думаю, что вполне возможно.
Думал позвонить сержанту полиции и предупредить, что Леман с ним согласен, может, хоть это его наконец вразумит, но в результате отправился к Рису.
Он явно пытался выступить в роли миротворца. Сказал, что или полиция, или экологическая служба рано или поздно проведет анализ суточной мочи и тогда можно будет думать дальше. Пока, говорит, сосредоточься на своей работе.
Спросил, как мне сосредоточиться на моей работе, если он мне даже диагноз поставить не дает. Надо подождать, сказал он. Но мы же все знаем, что это, сказал я. Это же ясно как белый день.
– Да ради бога, запроси психиатрическую консультацию, – сказал Рис. – Но ты должен при этом доказать, что мы все остальное исключили.
Дж.
Д-р Джеймс Холливелл
д-ру Джорджу Фишеру
3 ноября 1984, суббота
Факс
Дорогой Джордж,
После вчерашнего разговора с Рисом я решил испытать одну занятную штуку, про которую прочел в старом выпуске БМЖ. Организовал еще одну ЭЭГ у одной из девочек в отделении с подозрением на судороги неэпилептической этиологии.
– Очередная бесполезная ЭЭГ? – саркастически поинтересовался Леман.
На этот раз не такая уж бесполезная, как ты скоро увидишь.