Страница 116 из 191
– Как у тебя это благородно звучит.
– Так это
на самом деле
благородно. Слушай, я знаю, что у тебя не осталось ко мне уважения, но уважай хотя бы мою работу. Я не многим в жизни дорожу, но это мне дорого. Я стараюсь делать свое дело, и делать хорошо. Люди имеют право знать, что здесь происходит. А полицейские и врачи ничего им не говорят. Помоги мне, Элинор! Когда-то тебе была важна правда.
Какая низость говорить ей такое. Хотя да, когда-то ей важна была правда. Возможно, именно он избавил ее от этой иллюзии. Она подумала про Мэтью.
Энтони все еще смотрел на нее. Вероятно, он рассчитывал растрогать ее своей речью, но никакой растроганности она не чувствовала – только усталость и раздражение.
– Уйди, пожалуйста, – сказала она, – а то все подумают, что это я тебя сюда впустила. И что разговаривала с тобой.
– Ты разговариваешь со мной.
– Ты знаешь, что я имею в виду.
– Источник останется анонимным, конечно же. Никто не узнает, что это ты.
Она увидела, как он весь подобрался перед последней атакой.
– Мы с тобой хотим одного и того же, Элинор. Помочь этим девочкам.
– У нас разные представления на этот счет, – сказала она. – Уходи, а то я сообщу полицейским и мисс Кристи, что ты здесь.
Она повернулась и пошла прочь, но он поймал ее за руку:
– Подожди, пожалуйста.
Она стряхнула его руку.
– Уходи, Энтони.
– Тут все в порядке? – К ним направлялся Мэтью.
Господи, только этого не хватало, подумала Элинор. Она была не в настроении для рыцарской галантности.
– Все хорошо, – ответила она. – Это журналист, пробрался на территорию школы. Но он обещал, что сейчас уйдет.
– Энтони Маршалл, – представился Энтони. И протянул руку.
Мэтью руку не принял.
– Вы найдете выход? Давайте я вас провожу.
Элинор наблюдала, как мужчины меряют друг друга взглядами.
Энтони сообщил светским тоном:
– Мы с Элинор были помолвлены.
Сволочь.
Глаза Мэтью расширились.
– Это было давно, – сказала Элинор.
– Не очень давно, – возразил Энтони.
– Достаточно давно.
– Тем более вы должны уйти, если она вас об этом попросила, – заключил Мэтью.
– Или что? – спросил Энтони.
Она вмешалась:
– Мэтью, пожалуйста, позовите полицейского, который дежурит в вестибюле.
– Не стоит, я уже ухожу, – сказал Энтони. – Но подумай о том, что я тебе сказал, Элинор. У тебя есть мой телефон.
Он повернулся и пошел прочь по Двору, к главному зданию, все еще сжимая в руках свою нелепую папку.
– Надо немедленно сообщить мисс Кристи, – сказала Элинор, когда он исчез.
– Элинор, он действительно был вашим женихом? – спросил Мэтью.
Она вздохнула:
– Да, был.
– Но он не кажется… – начал Мэтью. – Совершенно очевидно, что он вас не стоил.
Элинор невольно рассмеялась.
– Да, это правда. – Поколебавшись, она добавила: – Кажется, я говорила вам, что он меня бросил. Это не совсем так. На самом деле это я его бросила, но только когда узнала, что он женат и совершенно не собирается уходить от жены. Не то чтобы я этого требовала. Я вообще не понимаю, чего он от меня хотел. Ясно же было, что рано или поздно я все узнаю.
Унижение не выветрилось с годами. Наконец она решилась встретиться взглядом с Мэтью. Он смотрел на нее с пониманием.
– Я думаю, он любил вас. Даже если и был придурком.
– О, в этом я очень сомневаюсь, – сказала Элинор, все еще смущенная воспоминанием.
– Я не нахожу это неправдоподобным, – сказал он мягко. – Что кто-то мог полюбить вас.
Она снова отвела взгляд.
После паузы он сообщил:
– Я подал заявление.
Она испытала облегчение от того, что он сменил тему.
– И что сказала мисс Кристи?
– Она была не очень довольна, ей ведь снова придется еще кого-то нанимать. Но теперь у нее больше времени, чем в прошлый раз, чтобы подыскать учителя.
– А какую причину вы назвали?
– По личным причинам.
Элинор слегка улыбнулась.
– Это, конечно, ее убедило.
– Нет. – Мэтью тоже слегка улыбнулся. – Но я все равно уеду в конце триместра. Куда-нибудь в Брайтон. Недалеко отсюда. И, может быть, мы могли бы продолжать общаться. Если вы не против.
– Хорошо, – сказала она. Возможно, она и правда не против.
Она хотела сказать еще что-то, но тут двери главного здания распахнулись и к ним направились полицейские – сержант и констебль. Элинор показалось, что они двигаются необычайно целеустремленно. Сначала она решила, что они хотят расспросить их об Энтони. Она до такой степени была в этом уверена, что не сразу поняла, что на самом деле говорит сержант. А говорил он следующее:
– Мэтью Лэнгфилд, вы находитесь под арестом по подозрению в том, что подсыпали яд или вредные вещества, подвергая опасности жизнь или нанося тяжкий вред здоровью, в нарушение параграфа 23 Акта о преступлениях против личности 1861 года.
Сержант схватил Мэтью за руку и развернул его спиной, чтобы надеть наручники.
– Что? – сказал Мэтью. – Я ничего не сделал. О чем вы говорите?
Сержант защелкнул наручники.
– Вы не обязаны говорить ничего, что не хотите сказать, но все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.
– Здесь какая-то ошибка, – сказала Элинор.
– Послушайте, – произнес Мэтью, – послушайте. Я ничего не сделал.
– У всех больных девочек положительный тест на таллий, – пояснил констебль. – Это очень ядовитое вещество.
– Яд? – переспросила Элинор. – Но это невозможно.
– Увы, – ответил сержант, хотя он вовсе не казался огорченным. – А у мистера Лэнгфилда в комнате мы нашли крысиный яд. Старого образца, в нем есть таллий.
Элинор смотрела на Мэтью с ужасом. Мэтью сказал:
– Это не мое. Правда.
Сержант фыркнул:
– Наверняка Мэри Энн Коттон
[13]
[Мэри Энн Коттон (1832–1873) – серийная убийца викторианских времен, отравившая трех из своих четверых мужей и 11 детей из 13. Ее любимым средством был мышьяк.]
так же говорила про чайник с мышьяком.
– Но это правда! – воскликнул Мэтью. – Мы нашли жестянку над сценой, когда мы…
И тут Элинор вспомнила.
– Да, – сказала она взволнованно, – мы отложили ее, чтобы выбросить, но потом мне пришлось бежать к девочке, у которой случился припадок.
До нынешнего момента она не вспоминала об этом эпизоде.
– И как же яд оказался в вашей комнате? – спросил констебль.