Страница 66 из 89
Я был парнишкой закомплексованным, стеснялся своего немодного прикида, плохой прически (мамина подруга за бесплатно что-то там пошаманила ножницами), а главное, того, что все знали — Савин из бедной семьи. Живет с матерью, отец ушел. В холодильнике — огурцы-дирижабли.
Когда мне указали на мое место на пиру, я чуть в обморок не упал. Меня посадили не с моими одноклассниками, а с малознакомыми ребятами из параллельного класса, в том числе, с самой Оксаной Ивановской!
Да-да, с той самой Оксаной, по которой я сходил с ума в школе, но так и не посмел ей и слово сказать из-за своей тупой зажатости и закомплексованности. Все это ушло в институте, причем как-то одномоментно, сразу — однако было уже поздно.
Помню, я сел на стул напротив Оксаны. Она была невероятно красива в розоватом, как у принцессы, платье, до меня доносился запах ее духов, тогда казавшийся чем-то чуть ли не небесным. Ивановская была из богатой семьи, ее отец трудился где-то в районной управе. Но, при этом, Оксану мажоркой никак нельзя было назвать — вполне милая и приветливая девушка. Хотя, справедливости ради, не без некоторых закидонов.
Но вот — пир начался. Ребята — два парня, девчонка по имени Ира и, собственно, Оксана, — накинулись на еду как саранча, ничего и никого не стесняясь. А я, заплативший, как и все за этот банкет, из-за близкого присутствия предмета моих ночных страданий, стеснялся взять со стола лишнюю конфету! Много лет прошло, вернее, много лет еще до этого выпускного в Выхино, а мне до сих пор жалко каждую из тех несъеденных мной конфет. Каждое пирожное, каждый бутербродик с красной икрой (были и такие). И дело здесь не в еде, а в моей жизни, в моей испоганенной комплексами юности.
Оксане кушала аккуратно, стараясь не запачкать платьице. Изредка поглядывала на меня, и в глазах ее ничего кроме легкого презрения к «этому Савину» я не читал.
Однако главное унижение было еще впереди!