Страница 67 из 89
Глава 23
Когда выпускники наелись бутербродов, пирожных, напились разноцветной газировки и впервые (как казалось учителям и родителям), пригубили шампанское, в спортзале раздалась музыка. Это был вальс.
Парни тут же опустили носы, а девушки напряглись, щеки их порозовели.
— Кавалеры приглашают дам на школьный вальс, — веселым от выпитого алкоголя голоском выкрикнула в микрофон наша директриса. — Давайте, ребята, не стесняйтесь, это ваш день!
К директрисе тут же подскочил физрук, — удалой, веселый малый, бывший моряк. Как сейчас помню его смущенное лицо.
— Позвольте вас, — пригласил он притворно-развязно. Директриса милостиво подала «кавалеру» руку, и танцы в спортзале нашей школы начались.
— Пригласи меня! — прошипела вдруг Оксана Ивановская. — Немедля!
На мгновение мне показалось, что она обращалась ко мне, но — нет. Взгляд Оксаны был направлен на сидящего с нами за одним столом Толика Кошелева — в десятом классе Толик и Оксана считались парой, но к выпускному любовь главной красавицы школы к глуповатому и робкому Кошелеву испарилась, как будто ее и не было.
Толик покраснел как рак и даже не пошевелился, испуганно глядя на танцующих.
Ира, взяв пример с Оксаны, накинулась на другого парня за нашим столом — кажется, его звали Руслан. Руслан оказался смелее и, неуклюже взяв Ирину за талию, повел ее на паркет.
— Если не пригласишь, я тебе слова никогда не скажу! — со слезой в голосе пригрозила Оксана.
И тут-то и раздался мой голос. Даже сейчас, в воспоминаниях, я слышу его как бы со стороны.
— Ок-ксана, — заикаясь, проговорил я. — Я бы хотел… ну… пригласить тебя.
Помню ее взгляд: как, танцевать с Савиным⁈ Прилюдно, на выпускном⁈ Какой позор!
К счастью для Оксаны, позора она избежала: Толик все-таки пересилил себя и, встав, протянул ей руку. Они ушли танцевать, а я остался один — за столом, уставленным «икрой черной, икрой красной, икрой заморской баклажанной».
Я сидел один-одинешенек, проклиная тот миг, когда я все-таки решил пойти на этот проклятый выпускной. И вдруг услышал слева от себя шепот, похожий на шипение:
— Сережа!
Обернулся, увидел нашу классную руководительницу Марию Валерьевну.
— Сережа, иди и пригласи Скальникову!
Что⁈ Нет! Только не это! Неужели я недостаточно настрадался⁈
Скальникова — это присутствовавшая на выпускном глава районного отдела образования. Внешне чиновница была точь-в-точь Долорес Амбридж из «Гарри Поттера» и даже одета соответствующе — в розовую юбку и блузку, заставляющие думать о поросятах.
Скальникова сидела во главе стола, как статуя Будды, милостиво взирая на происходящее вокруг нее безобразие. Директриса, зауч, учителя, готовы были в лепешку расшибиться перед этим розовым божеством.
— Нет, Мария Валерьевна, — побледнев как полотно, запротестовал я.
— Живо! — приказала классная, округлив глаза.
Поднявшись, я поплелся к Скальниковой.
— Можно…
Она обернулась. И без того широкое лицо ее расплылось в улыбке.
— Можно вас пригласить?
Я протянул руку. Скальникова милостиво подала мне свою рыхлую ладонь, напоминающую большую котлету.
И мы с ней танцевали. Танцевали, кстати сказать, неплохо, во всяком случае, ноги ей я точно не оттоптал. Скальникова спросила, как меня зовут, куда я планирую поступать, не нужна ли мне в этом помощь. Вальсируя с главой РОНО, я замечал на себе пораженные взгляды директрисы, учителей, одноклассников и, конечно, Оксаны.
«Надо же, какой хитрец этот Савин! — читалось в глазах. — Знает, кого надо умаслить!».
Как я тогда не провалился сквозь землю от стыда — не знаю.
Кстати сказать, Скальникова оказалась та еще штучка.
— Подходи после банкета к моей машине, — сказала она шепотом. — Знаешь, какая у меня машина?
Я знал. Серебристый Mercedes-Benz S600 был на школьной парковке один.
К «мерсу» чиновницы я в тот вечер так и не пришел. Тихонько отправился домой. И в институт поступал сам, своими силами.
А танцы с тех пор я не очень люблю.
— Это не страшно, что ты не умеешь танцевать, я тебя научу, — говорит Синявина.
«А Войлокова ты почему не научишь?», — хочется сказать мне, но сдерживаюсь. Вздыхаю и молча поправляю лямки рюкзака. Оля, очевидно, воспринимает это как согласие.
Лес заканчивается неожиданно. Только что мы шли под сенью вековых лиственниц, как вдруг оказались на обочине трассы, сразу за которой раскинулась блестящая, переливающаяся на солнце водная гладь.
— Море! — радостно кричат запотевшие, уставшие пионеры. И правда, после лесной глуши смена декорации радует душу. Теперь я понимаю, почему обратно вожатые решили пойти другим путем.
— Спокойно! — призывает всех Владилен. — Дорогу переходим только по моей команде!
Дождавшись, пока мимо проедет появившийся на холме грузовик ЗИЛ-130, — новенький, с иголочки, голубая краска кабины так и сверкает на солнце, — вожатые переводят нас через дорогу.
Дальше — неширокая полоса земли, покрытой пожухшей от зноя травой. Примерно посредине этой полосы тянется тропинка, и я сразу догадываюсь, что именно эта тропинка поведет нас в «Орленок».
Но пока никто и не думает о возвращении домой. Сразу за прибрежной полоской земли начинается неширокий песчаный пляж, за которым мирно и ласково в сегодняшний погожий день плещется Черное море.
— Владилен Львович, давайте искупаемся! — первой не выдерживает Алиса Селезнева.
Она идет рядом со своими верными оруженосцами Борисом и Леонидом, а в паре шагов позади, обливаясь потом, плетется Жорка Серебряник.
«Словно евнух, караулящий наложницу султана», — думаю я, с неприязнью глядя на Жорку.
— Давайте, давайте искупаемся! — подхватывают другие пионеры.
— Да, Владилен, было бы здорово смыть лесную грязь, — не выдерживает и Анна Андреевна, бросая на меня быстрый взгляд.
— Хорошо! — сдается наш походный командир, и ему отвечают десятки юных глоток:
— Ураааа!!!
Пионеры, а с ними и вожатые, забыв об усталости, скидывают рюкзаки прямо на песок. Кто-то уже бежит к воде, на ходу стягивая футболки. Колька Ларионов первым оказывается у кромки прибоя и с разбегу прыгает в волну, поднимая фонтан брызг. Катя Бакадзе в зеленом купальнике прыгает следом за ним, они начинают весело плескаться. Этот поход явно пошел Кольке на пользу, отмечаю я.