Страница 51 из 89
— Неужели у меня губы такие же черные, как у тебя, Дениска?
— Такие же, — со смешком отвечаю я.
С таким «макияжем» Селезнева слегка похожа на Мортишу Аддамс.
— Алиса, это тебе, — обогнав меня, Борис засыпает в ладонь пионерки целую горсть ягод. Та с удовольствием начинает их есть.
«Ну-ну, — думаю я. — Молодец парнишка, бойкий. Не буду им мешать».
Слегка притормаживаю, пропуская вперед Бориса, Алису и Леонида. Теперь за моей спиной оказываются Оля Синявина и Зоя Говорова, обливающаяся потом под тяжестью своего значительно облегченного рюкзака.
— Дениска, а чего ты к четырнадцатому отряду все липнешь? — ехидно спрашивает Говорова, дыша, как больная собака.
Оля Синявина молчит, но мне кажется, что я ощущаю на своем затылке ее осуждающий взгляд.
— С чего вдруг липну? — срывая ягоды на ходу, отвечаю я. — Как вожатые поставили, так и идем.
Тропа начинает забирать вверх. Растительность меняется на глазах. Вместо ежевичных зарослей появляются ромашковые поляны, затем — заросли каких-то белых цветов. На смену цветам приходит пестрое разнотравье, и горный воздух становится густым, пряным. Я вдыхаю глубоко, с наслаждением и, кажется, узнаю знакомые с детства запахи: мята, чабрец, а вот и девясил высокий — бабушка в моем детстве заваривала мне эту траву от кашля.
Строй больше никто не держит, пионеры смешались и идут гурьбой. Неподалеку от меня, Синявиной и Говоровой оказывается Анна Андреевна, которая успевает исполнить свою добровольную функцию гида:
— Лекарственные растения, — говорит, вытирая пот со лба. — Девясил, репешок. А это — морозник, видите? Ранней весной здесь невероятно красиво.
Тропа становится круче. Пионеры сбавляют темп, разговоры стихают и теперь слышится только сопение да шарканье подошв. Рядом со мной снова оказывается Селезнева с двумя своими верными оруженосцами.