Страница 50 из 89
Владилен Львович, Анна Андреевна и вожатые четырнадцатого отряда — невысокая, но довольно привлекательная курносая девушка Людмила и ее напарник, рыжий здоровяк Рэм, — командуют к построению в колонну по двое. Похоже, пойдем вперемешку.
«Вот будет прикол, если мне в напарницы достанется Алиса Селезнева», — мрачно думаю я.
Мои опасения оправдываются лишь частично: Алиса оказывается в колонне прямо передо мной. Рядом с ней — ее верный поклонник Леонид из четырнадцатого отряда. Борис, второй воздыхатель по изумительным изгибам орлятской «сидни суини», по воле судьбы, а вернее сказать, по решению Владилена Львовича, оказывается моим напарником по походу.
Впрочем, я не сильно огорчен, так как перспектива всю дорогу трепаться с Колькой Ларионовым или Олей Синявиной меня совсем не привлекает. С незнакомым мне Борисом, вполне вероятно, можно будет просто помолчать и подумать о своих делах.
— Слышь, тебя как звать? — спрашивает Борис, тут же разрушая мои надежды на тихую прогулку.
Мысленно послав Бориса к чертовой бабушке, отвечаю:
— Денис.
— А меня — Борис. Слушай, ты здорово Анастаса разукрасил вчера, поделом ему!
Ничего себе! Да откуда пионеры всегда все знают⁈ Неужто кто-то из 217-ой не спал всю ночь, бегал по комнатам и рассказывал истории не о черной-черной простыне, а о могучем Матвееве, отправившем в нокаут толкателя ядра? С подозрением смотрю на Кольку Ларионова, маячащего впереди рядом с крючконосой некрасивой девочкой из четырнадцатого. Мизулина, кажется, ее фамилия.
— Я не хотел, — вздыхаю. — но пришлось. Он первый на меня напал. В принципе, я к нему претензий не имею.
Леонид и Алиса впереди стоят молча, но ушки у них на макушке: явно прислушиваются. Особенно Селезнева.
Борис оглядывается через плечо и, понизив голос до свистящего шепота, говорит:
— Ты не имеешь к нему претензий, а он к тебе имеет, да еще какие. Анастас давно подговаривает Погосяна, чтобы тот на тебя своих земляков натравил.
Вспоминаю носатых, бровастых парней из 12-го отряда, и мне становится не по себе. Только этого мне еще не хватало!
— Впятером на одного — разве это по-товарищески? — бормочу я.
— Да какое там товарищество, — машет рукой Борис. — Здесь каждый сам за себя.
К сожалению, он прав: едва ли найдется хоть один пионер, способный вступиться за меня перед целой толпой армянских подростков. Впрочем, я и сам по себе некоторая боевая единица. Так что мы еще посмотрим, кто кого.
— Пионеры, внимание на меня! — кричит Владилен Львович, по всей видимости, назначенный руководителем похода. — Идем колонной по двое. Впереди — я и Анна Андреевна, замыкающие — Людмила Егоровна и Рэм Иванович. Покидать колонну можно только с разрешения вожатых. Вопросы?
Вопросов не было. Только Гоша Караскин, тот самый очкарик, что вчера возмущался насчёт Индюка, поправил лямку рюкзака и буркнул, что поход этот — для малышни. Владилен сделал вид, что не услышал.
— Рюкзаки — на плечи! — дает команду Анна Андреевна. — Шагом марш!
Мы выдвигаемся.
По зеленым, ухоженным дорожкам лагеря, мимо белоснежных зданий и многочисленных спортивных площадок, мы направляемся ко второму КПП «Орленка» — первое, это то, через которое мы ездили в Новороссийск.
Я мрачно думаю об армянской ловушке, которую готовит мне проклятый Анастас. Вот ведь подлый тип, а! И что, спрашивается, ему сделал худенький пацан Дениска Матвеев?
«Ну, не прибедняйся, — мысленно окорачиваю себя. — сделал ты ему уже немало всякого».
Взгляд мой падает на спину идущей впереди Алисы Селезневой. В красивой бежевого цвета облегающей кофточке, в новых спортивных штанах салатового цвета и в светло-зеленых кедах орлятская «сидни суини» выглядит сегодня просто потрясающе.
Словно почувствовав, что я на нее пялюсь, Алиса оборачивается и, улыбнувшись, говорит:
— Привет, Денис!
— Привет, — киваю я, широко и искренне улыбаясь.
Искоса смотрю на Бориса и поражаюсь, насколько хмурым стало его лицо: приветливость в мою сторону как испарилась.
Проходим мимо Дома вожатых, и вот оно, второе КПП. Охранник, — пожилой дядька с усами, которого Владилен назвал Степанычем, — лениво проверяет списки пионеров и машет рукой.
— Удачного похода!
Ворота открываются — и вот он, другой мир. Почти пустое южнобережное шоссе, запах разогретого асфальта и пыли. На другой стороне трассы — бетонная автобусная остановка «Поворот на Пляхо», а уже за ней метрах в ста от дороги виднеется поселок.
Проезжает грузовик ГАЗ-52, груженый силосом, водитель машет пионерам кепкой. Ребята отвечают. Машин больше не видно, и Владилен дает команду:
— Быстро переходим!
Вот и поселок Пляхо, расположенный вдоль ущелья на берегу одноименной речушки, впадающей в Черное море в районе лагеря «Штормовой»: обо всем этом нам успевает рассказать Анна Андреевна, на плечах которой, между прочим, тяжелый рюкзак.
Поселок еще спит, здесь царит удивительная тишина. Идем вверх по ущелью по улице Курортной. Дома прячутся в зелени, на многих воротах таблички: «Вино», «Чача», «Коньяк». Людей почти нет, лишь полный мужчина, по виду грузин, копошится у себя в палисаднике, сажает цветы.
— Привэт орлятам! — говорит он с акцентом, белозубо улыбаясь.
— Доброго утречка, успешной работы! — отвечает Владилен Львович.
С Курортной сворачиваем на живописную улицу с поэтичным названием Дорога орлят.
— По этой улице вот уже четырнадцать лет ходят пионеры, — объясняет Анна Андреевна. — Это второй по популярности маршрут нашего лагеря после Горы барабанщиков.
Дорога орлят скоро заканчивается, и начинаются сады.
— Черешня! — оживляется Юрка Кротков, москвич, вечно хвастающийся Елисеевским магазином.
— Нельзя, — строго отзывается Владилен Львович. — Пионеры не берут чужого.
Мы плетемся дальше. За черешней начинаются сливовые сады, затем — алычовые. Здесь, вдалеке от поселка, царит некоторое запустение, многие деревья густо переплетены колючими зарослями ежевики. Крупная, черная как вороново крыло, ягода свисает гроздьями на длинных колючих плетях.
— Ежевику местные называют ажиной, — сообщает Владилен. — и ее можно рвать, она растет самосевом.
Проходя по тропинке мимо ежевичного куста, срываю целую гроздь ягод, отправляю в рот. Сладкий сок мгновенно придает сил, я распрямляюсь под тяжестью рюкзака. Алиса, идущая по тропинке впереди меня, тоже рвет ягоды. Оборачивается, улыбается мне и с забавным испугом закрывает рот ладонью: