Страница 34 из 89
Глава 12
Я замираю, смотря на «Промокашку». Синявина делает судорожный вдох и хватает меня за руку.
— Надо же какую чувиху себе пионер отхватил, — хулиган оставляет мопед в покое. Второй пацан тоже поднимается, но держится позади. — А сюда чего сунулись? Местечко для поцелуйчиков ищете? Костян, уступишь им свой матрас?
«Промокашка» гадко ржет.
— Лех, может, не надо? — жалобно скулит Костян.
Но Леху так просто не унять. Он делает шаг к нам, порождая в моей голове дежавю. Все это уже было, в лихие 90-е, много лет тому вперед. Только девушку звали не Оля Синявина, а Аня Лаврова, а вместо парнишки в тельняшке в темном местечке на Войковской мы наткнулись на двух поддатых амбалов, сильных как черти, и злых, как тасманийские дьяволы.
Тогда я действовал четко. Оттолкнул Аню назад, а сам, не дожидаясь, пока противники приступят к развлечению, резко сократил дистанцию. Первый амбал не успел даже руки поднять — боковой удар в челюсть нажал кнопку «Выкл.» в его мозгу. Надеюсь, что временно. Со вторым пришлось малость повозиться — парень собрался и встретил меня хорошим прямым, к счастью, я успел блокировать удар левой рукой, а правой, еще зудящей от первого разящего удара, отправил его на асфальт. Не давая врагу вскочить, оседлал его и начал, как говорил мой тренер по боксу, «уродовать» — то есть, сильно бить по роже сверху вниз.
Скажу честно: бил долго и сильно. Когда я поднялся, парень едва шевелился.
— Идем! — бросил я Ане.
Мы убежали. Что случилось с теми двумя амбалами, живы ли они остались, — не знаю. Надеюсь, что да.
Несколько дней я ждал визита милиции, но единственным последствием для меня стало то, что Аня Лаврова прекратила со мной все отношения. И я ее понял: уж очень жестко я тогда «уродовал» поверженного противника. Со стороны это наверняка смотрелось страшно.
Но вот, похоже, мне придется выпустить на волю того «зверя», что уложил двух амбалов в 90-х. Вот только вместо крепкого и подкаченного тела юного боксера Сереги Савина, в данный момент у меня в наличии тощее и слабосильное тело юного корреспондента Дениски Матвеева. Впрочем, выбирать не приходится.
Что ж, будем действовать по той же схеме. Делаю шаг вперед, закрываю спиной Олю. Только я собираюсь броситься на «Промокашку», за спиной раздается шум двигателя, а затем — сигнал.
Оборачиваюсь. «Москвич-412» оранжевого цвета, в нем — мужик лет сорока. Смотрит на нас сердито: дескать, чего дорогу загораживаете.
Леха тут же отступает, возвращается к Костяну и как ни в чем ни бывало продолжает ковыряться в двигателе.
— Пошли, — говорю я Оле, и, обойдя «Москвич», мы устремляемся к выходу из гаражного кооператива.
В переулке я позволяю себе перевести дух: легко отделались, повезло. Эта ситуация — хороший звоночек мне. Нельзя забывать, что, помимо хорошего, в СССР, как и в любой другой стране, было немало и плохого. Например, такие вот малолетние гопники, как «Промокашка». Нужно быть начеку и оставить в прошлом идеалистические представления о Союзе.
Синявина до сих пор не пришла в себя, глаза — дикие, руки дрожат.
— Матвеев, — выдыхает она. — Ты видел? У него зуб золотой! Настоящий уголовник!
— Видел, — киваю я, оглядываясь. Погони нет.
Быстро шагаем по переулку в сторону улицы.
— А ты смелый, — говорит Оля. — Другой бы, мне кажется, наутек бы пустился. Ларионов, например.
— Угу, — отзываюсь. — Который час?
Она смотрит на часы и бледнеет как полотно.
— Дениска, бежим скорее!
Мы срываемся с места и несемся по тротуару мимо цветущих каштанов. Наш автобус уже пять минут как должен был уйти!
Но, конечно, автобус не ушел. «Орлята» уже сидят на своих местах. Кто-то облизывает мороженое, кто-то разглядывает купленные в киоске «Союзпечати» сувениры. Рядом с открытой дверью — водитель и Анна Андреевна.
Как только мы показываемся из-за Дома офицеров, вожатая устремляется нам навстречу.
— Матвеев! Синявина! Вы с дубу рухнули? Где вы бродите?
— Извините, Анна Андреевна, — выдыхает запыхавшаяся Оля.
— Живо в автобус!
Мы забираемся в салон. По-джентльменски уступаю место у окна Синявиной, сам сажусь рядом. Автобус трогается. Несколько минут едем по городу мимо домов, памятников, деревьев, редких прохожих на тротуарах. Но вот сверкает зеркальной поверхностью Цемесская бухта, «Икарус» выбирается на трассу, и вскоре Новороссийск остается позади.
Я смотрю в окно. Наглая физиономия «Промокашки» стоит перед глазами. Эх, даже жалко, что не удалось хорошенько врезать по этой роже, поучить парнишку уму-разуму. Может, станет умнее и поймет, что гнобить тех, кто слабее, не всегда безопасно.
— Матвеев, а ты где в Москве живешь? — спрашивает вдруг Оля.
— В Новых Черемушках.
— А метро у вас есть?
Этот вопрос ставит меня в тупик, так как не знаю, была ли открыта станция к 1974 году.
— Есть, — отвечаю.
Надо будет уточнить, так ли это.
— А я — на Новослободской.
Говорит с гордостью, и я ее понимаю. В мое время жить рядом с кольцевой станцией метро тоже было престижно. И квартиры были дорогие, — наверняка, подороже, чем сейчас.
— Хороший райончик, — отзываюсь я.
— Бывал у нас? — оживляется Синявина.
Да, бывал, бывал, конечно. Особенно запомнилось посещение в 2006-ом году. Мы снимали тогда новый фильм в Селезневских банях. Как же он назывался? Ах, да, «Нежные глотки». В главных ролях — я, моя жена Ангелина Барышникова, которую любители порнухи из «нулевых» и «десятых» знают под псевдонимом Angel Lust, и еще одна девушка была, блондиночка такая, имя не помню.
Режиссером был Дирти Ди — ну, или Руслан Ивкин, забавного вида толстячок, которому съемки так надоели, что он, изредка на нас поглядывая, читал «Ночной дозор» Лукьяненко.
Блондиночка была очень хороша, я малость завелся и вышел из образа, слишком увлекшись ублажением новой актрисы. Ангелина приревновала, устроила истерику и отказалась сниматься.
Дирти Ди только плечами пожал: завтра, мол, доснимем. Геля оделась, бросила — «Жду в машине», и убежала.
Блондиночка вся в слезах — тоже. Насколько знаю, девчонка из порно ушла, карьеры в этой «индустрии» не сделала. И слава Богу.
Мы с Дирти Ди собрали аппаратуру. Я у него книжку попросил. Прочел за ночь, понравилось больше чем фильм с Хабенским.
Фильм, кстати, доснимать не стали — так, с ревнивой истерикой Гели, выложили на сайт. В итоге «Нежные глотки» студии принесли больше бабла, чем все фильмы, снятые в тот год.