Страница 96 из 103
Рэн негромко ответил:
— Это был комплимент.
— Тогда идите завтракать!
За столом никто почти не говорил об испытании. Мама приготовила рис, омлет и мисо-суп.
Перед Рэнем поставила двойную порцию, заявив, что после потери древней силы он выглядит
слишком худым. Рэн послушно ел.
Айко наблюдала за ним и думала, что несколько недель назад он впервые попробовал кусочек её
омлета на крыше. Тогда простой домашний обед казался ему почти церемонией.
Сегодня он уже умел пользоваться тостером. Правда, поставил хлеб на слишком сильный режим и
сжёг один ломтик.
— Это не моя вина, — сказал он, рассматривая чёрный край.
— А чья? — спросила Айко.
— Устройство не обозначило последствия достаточно ясно.
— Там цифры.
— Они не объясняют степень сгорания.
Хана забрала у него тост.
— После древнего суда научу пользоваться бытовой техникой.
Рэн кивнул.
— Хорошо.
Мама вздохнула.
— Ты опять слишком легко соглашаешься.
— Я уже однажды спорил с вами о еде.
— И проиграли, — напомнила Айко.
— Поэтому учусь.
Телефон на столе завибрировал.
Сообщение пришло от Соты:
«Мы внизу. Рина принесла еду, будто вы собираетесь не на испытание, а в поездку».
Следом написала Рина:
«Это нормальная забота. И да, мы идём с вами до ворот. Даже не спорьте».
Хана прочитала через плечо дочери.
— Хорошие друзья.
— Упрямые, — сказал Рэн.
— Поэтому хорошие.
Он посмотрел на Айко.
— Ты говорила то же самое.
— Мама знает меня дольше.
Через десять минут все собрались у подъезда. Рина действительно держала большой пакет с
булочками, водой и маленькими коробочками с фруктами. Сота нёс четыре складных зонта, хотя
дождя не обещали.
— Зачем столько? — спросила Айко.
— После всего, что происходило, я больше не доверяю прогнозу погоды.
Рина достала одну коробочку и протянула Айко.
— Поешь перед испытанием.
— Я завтракала.
— Тогда после.
— Если выйду.
Рина посмотрела на неё сердито.
— Не говори так.
— Это не опасно для жизни.
— Неважно.
Сота встал рядом с Рэнем.
— Если вернёшься без воспоминаний, я всё равно расскажу, какой ты раздражающий.
— Спасибо.
— Не благодари. Это угроза.
— Ограниченно убедительная.
Сота усмехнулся.
— Точно настоящий.
До торгового квартала они ехали вместе. Мама сидела рядом с Айко, Рина с другой стороны.
Рэн и Сота устроились впереди. По дороге никто не обсуждал возможную жизнь без связи. Они
говорили о школе, о том, когда возобновятся занятия, и о том, сможет ли директор поверить
объяснению про неисправную проводку.
— Он уже не верит, — сказала Рина. — Кавасаки-сенсей написала, что камеры показали пустые
коридоры, хотя половина охраны слышала голоса.
— Пусть считает неисправностью камер, — ответил Сота.
— А три одинаковые медсестры?
— Стресс.
— Тебе бы писать официальные объяснения.
— Я талантлив.
Рэн смотрел в окно и иногда едва заметно улыбался.
Айко видела это в отражении.
Теперь он улыбался иначе, чем двойник. Не идеально и не вовремя. Иногда только одним
уголком губ, иногда так коротко, что можно было не заметить.
Она заметила бы. Даже без печати.
Эта мысль немного успокоила.
Западные ворота находились не в том переулке, где появлялся вход к Восточному двору. Рэн
привёл их к старому деловому району, где между высокими стеклянными зданиями сохранился
небольшой храм. Днём здесь было почти пусто. Офисные работники проходили мимо, не замечая
узкой каменной лестницы за металлическим ограждением.
У входа в храм висела табличка о ремонте.
— Конечно, — сказала Рина. — У всех магических мест ремонт.
— Люди должны иметь объяснение, почему нельзя входить, — ответил Рэн.
— Можно написать «древний суд лис».
— Они решат, что это реклама.
— И придут, — добавил Сота.
Рэн открыл калитку.
Лестница уходила вверх между каменными стенами. На каждой ступени был вырезан маленький
знак, похожий на след лапы.
Хана остановилась у подножия.
— До какого места мы можем идти?
— До внешнего двора, — ответил Рэн. — Дальше Совет пропустит только нас с Айко.
— Я буду ждать у двери.
— Испытание может занять несколько минут или несколько часов.
— Буду ждать.
Сота и Рина тоже не собирались уходить. Они поднялись вместе.
Наверху оказался маленький храмовый двор, скрытый между современными зданиями. Здесь не
было посетителей, служителей или обычных украшений. Только каменный павильон, сухой колодец
и две высокие чёрные колонны, между которыми клубился белый туман.
Западные ворота. У них ждала Мэйра.
Сегодня она была одета в тёмно-синее кимоно без серебряных узоров. Светлые волосы собраны
высоко, на лице — ни маски, ни церемониального макияжа.
— Вы пришли, — сказала она.
— Совет внутри? — спросил Рэн.
— Все, кто ещё считает себя Советом.
— Это значит, что не все пришли? — уточнила Айко.
— После обряда клан разделился. Часть старейшин требует немедленно избрать нового
наследника. Другие считают, что старый закон признал Рэна независимо от крови.
— А вы?
Мэйра посмотрела на него.
— Я считаю, что человек, который не хочет быть главой, лучше половины тех, кто мечтает им
стать.
Сота тихо сказал:
— Разумно.
Мэйра перевела взгляд на друзей и Хану.
— Дальше пройти не сможете.
— Почему? — спросила мама.
— Внутри испытания ваши воспоминания могут стать дополнительными якорями.
— Они и должны помнить близких, — возразила Рина.
— Должны. Но выбирать выход нужно не потому, что кто-то зовёт снаружи.
Хана подошла к Айко и поправила воротник её формы.
— Я не буду звать.
— Мам.
— Но останусь здесь.
— Знаю.
Рина обняла Айко.
— Если проживёшь там сто лет, всё равно возвращайся.
— Хорошо.
— И не выбирай первого красивого парня, который встретится.
Айко посмотрела на Рэна.
— Уже выбрала одного проблемного.
— Я слышу, — сказал он.
Сота протянул Рэну руку.
Тот посмотрел на неё, не сразу поняв жест, но потом пожал.