Невеста лисьего клана

Глава 16. Сорок минут до тебя

Айко проснулась раньше будильника. Комната ещё оставалась тёмной, но за шторами уже

проступал серый утренний свет. Несколько секунд она лежала неподвижно, слушая тишину

квартиры. Из кухни не доносилось ни звука. Мама, вероятно, тоже почти не спала, но решила не

будить её раньше времени. В гостиной было тихо.

Рэн остался там на диване.

Мысль о нём пришла сразу, раньше воспоминания о Западных воротах, испытании и возможной

жизни, в которой они не узнают друг друга.

Красная нить под кожей ответила спокойным теплом.

Айко закрыла глаза. Она не знала, сохранится ли это тепло к вечеру. Не знала, какой

окажется жизнь без Рэна и захочет ли она из неё выйти. Совет обещал показать не страшную

иллюзию, не кошмар и не мир, где всё разрушено. Наоборот. Самое удобное будущее. Такое, в

котором нет причин искать другую дорогу.

Именно поэтому испытание пугало сильнее любой битвы.

От чудовища можно убежать. С духом — договориться или сразиться. Ложь можно разоблачить.

Но как отказаться от счастливой жизни, если не помнишь, что она ложная?

Айко села, опустила ноги на пол и посмотрела на школьную форму, приготовленную на стуле.

Сегодня занятий не было. Госпожа Кавасаки официально объявила дополнительный выходной из-за

проверки электропроводки. Однако Айко решила надеть форму.

Она не хотела входить в Западные ворота в церемониальной одежде, которую мог предложить

клан. Не хотела выглядеть ни невестой, ни носительницей древней печати, ни участницей суда.

Она пойдёт туда как Айко Морита.

Обычная школьница, которая несколько недель назад выбрала неправильную дорогу через старый

храм и встретила там самого невозможного человека в своей жизни.

Дверь комнаты тихо открылась.

Мама заглянула внутрь.

— Не спишь?

— Уже нет.

Хана вошла и села рядом на кровать. В руках она держала две половины расколотого

серебряного полумесяца.

— Нашла в кармане твоей куртки.

— Я забыла достать.

— Они безопасны?

— Думаю, да. Связь лунного дома разрушена.

— «Думаю» мне по-прежнему не нравится.

Айко взяла половинки. На каждой тонко светилась красная линия. Если сложить их вместе,

полумесяц становился целым, но трещина оставалась.

— Возьмёшь с собой? — спросила мама.

— Не знаю. Совет может решить, что это посторонняя защита.

— А без защиты идти можно?

— Испытание должно проверить только наш выбор.

Хана посмотрела на дочь.

— Я всё ещё против.

— Знаю.

— И всё ещё не понимаю, зачем доказывать что-либо существам, которые лгали вам столько лет.

— Не им.

— Себе?

Айко кивнула.

Мама сжала губы.

— А если ты увидишь жизнь без него и останешься?

— Тогда проснусь и буду жить дальше.

— Так просто?

— Нет.

— Ты говоришь слишком спокойно.

— Если начну бояться вслух, ты не отпустишь.

— Я и сейчас не хочу отпускать.

Айко положила голову ей на плечо.

— Я вернусь.

— Ты уже обещала это перед проходом.

— И вернулась.

— С трудом.

— Но вернулась.

Хана обняла её.

Несколько минут они сидели молча. Айко могла бы открыть границу второго замка и услышать

мысли матери, но не стала. Всё важное Хана уже говорила вслух.

— Возьми половинки, — решила мама. — Не как защиту. Как напоминание.

— О чём?

— Что сломанное не всегда нужно делать прежним. Иногда оно остаётся с трещиной, но всё

равно становится целым.

Айко посмотрела на серебро.

— Это ты про нас с Рэнем?

— Я про тебя.

Мама поднялась.

— Завтрак через десять минут. И разбуди своего лиса. Он вчера уснул в одежде и даже не

притронулся к одеялу.

— Он больше не наследник Кицунэ.

— Уши от этого не появились и не исчезли. Для меня он пока лис.

Айко улыбнулась.

— Ты уже почти привыкла.

— Нет. Я просто решила паниковать по расписанию.

В гостиной было прохладно. Рэн лежал на диване, повернувшись к спинке, и впервые выглядел

по-настоящему спящим. Без привычного напряжения в плечах и готовности проснуться от любого

звука. Повязки на руках оставались чистыми. Тёмные волосы упали на лоб.

Айко остановилась рядом.

Несколько дней назад она не могла представить Рэна спящим в их квартире. Тогда он казался

частью другого мира — холодного, опасного и слишком древнего. Теперь рядом с диваном стояла

чашка, которую он забыл отнести на кухню, на спинке висела его школьная куртка, а под столом

лежал телефон, поставленный на зарядку Сотой.

Совершенно обычные детали. Возможно, после испытания именно они исчезнут первыми.

Айко протянула руку, собираясь коснуться его плеча, но остановилась.

— Рэн.

Он открыл глаза сразу. Несколько секунд смотрел на неё, словно вспоминал, где находится.

Потом сел.

— Что случилось?

— Утро.

— Это всё?

— Пока да.

Он провёл ладонью по лицу.

— Я уснул.

— Это обычно происходит ночью.

— Не со мной.

— Теперь, возможно, придётся привыкать.

Рэн прислушался к себе.

— Клан всё ещё не слышу.

— Жалеете?

Он не ответил сразу.

— Тишина непривычна.

— Это не ответ.

— Иногда.

Айко удивилась.

Рэн посмотрел на перевязанные запястья.

— Я не жалею о решении. Но там оставались люди, которых я чувствовал всю жизнь. Даже если

не видел. Знал, где находится отец, когда собирается Совет, кто проходит через границу.

Теперь ничего.

— Вы скучаете по дому.

— Возможно.

— Это нормально.

— Ты уверена?

— Нет. Но всё равно нормально.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Ты спала?

— Немного.

— Боишься?

— Да.

— Я тоже.

— Хорошо.

Рэн нахмурился.

— Почему хорошо?

— Потому что если бы вы снова сказали, что не боитесь, я бы решила, что вы ничему не

научились.

— Научился.

— Проверим вечером.

Он опустил взгляд на её ладонь. Айко всё ещё держала половинки полумесяца.

— Зачем они?

— Мама сказала взять как напоминание.

— О чём?

— Что трещина не всегда означает конец.

Рэн долго смотрел на серебро.

— Она умнее Совета.

— Гораздо.

С кухни донёсся голос Ханы:

— Я всё слышу!