Страница 94 из 103
— Значит, опасности для мира не будет.
— Нет.
— Только для нас.
Рэн кивнул.
Айко почувствовала странное спокойствие.
Совет наконец предлагал не жертву, не подчинение и не уничтожение имени. Выбор. Жестокий.
Но настоящий.
— Я пройду, — сказала она.
— Нет, — ответил Рэн.
— Это наша связь.
— Ты не обязана доказывать её Совету.
— Я доказываю не им.
— Тогда кому?
Айко посмотрела на него.
— Себе.
Красная нить отозвалась тихим теплом.
— После всего, что произошло, я не знаю, где мои чувства, а где страх потерять то, ради
чего столько пережила, — продолжила она. — Я слышала ваши мысли во время обряда. Вы слышали
мои. Но это была магия, боль и открытые врата. Я хочу знать, выберу ли вас там, где ничего
этого нет.
Рэн смотрел на неё долго.
— А если не выберешь?
Вопрос прозвучал без обвинения.
Почти без страха.
— Тогда это тоже будет правда.
Он опустил глаза.
— Я не хочу такую правду.
— Я тоже.
— Но всё равно пойдёшь.
— Да.
Хана встала.
— Нет. Вы оба говорите об этом так, будто расстаться — худшее, что может случиться. А если
вы не выйдете из иллюзии?
— Мы проснёмся отдельно, — ответил Рэн. — Живыми.
— И забудете друг друга?
— Не полностью. Воспоминания останутся. Исчезнет добровольная связь и то, что она
удерживает между нами.
— То есть вы будете помнить, но перестанете чувствовать?
— Возможно.
Мама посмотрела на Айко.
— Ты действительно хочешь рисковать этим?
Айко подумала о жизни без печати. Без духов. Без ночных голосов. Без опасности. Обычная
школа, экзамены, прогулки с друзьями, мама, работа, будущее.
И о Рэне, который никогда не сидел на их кухне, не писал правила в шкафу, не ждал сорок
минут у ворот.
— Нет, — сказала она. — Но если связь настоящая, она не должна держаться только потому, что
мы боимся проверить.
Сота тихо произнёс:
— Это очень взросло и очень глупо.
Рина кивнула.
— Полностью согласна.
Рэн поднял голову.
— Я пройду испытание.
— Вместе, — сказала Айко.
— В разных будущих.
— Но войдём вместе.
Он протянул руку через стол. Не требуя. Не торопя.
Айко посмотрела на ладонь. Взяла её не сразу.
Сначала спросила:
— Если завтра я выйду, это не значит, что простила.
— Знаю.
— И не значит, что мы автоматически будем вместе.
— Знаю.
— Тогда зачем вы соглашаетесь?
— Потому что тоже хочу понять, выберу ли тебя без печати, долга, страха и необходимости
спасать.
— А если нет?
Рэн сжал пальцы.
— Тогда хотя бы впервые решение будет только моим.
Айко вложила руку в его ладонь.
— И моим.
Телефон снова завибрировал.
Третье сообщение:
«Отказ будет считаться признанием связи принудительной».
Ниже появился знак Западных ворот и время.
Завтра. Закат.
Рэн выключил экран.
— Значит, решено.
— Нет, — сказала Хана. — Решено только то, что вы оба слишком упрямые.
Сота поднял чашку.
— Это мы знали с первой главы.
Все посмотрели на него.
— С какого первого чего? — спросила Рина.
— Неважно. Я устал.
Айко рассмеялась.
На этот раз к ней присоединилась Рина. Потом Сота. Даже Хана улыбнулась, хотя тревога
никуда не исчезла.
Рэн сидел молча.
Айко посмотрела на него.
— Что?
— Запоминаю.
— Зачем?
— На случай, если завтра окажусь в мире, где этого не было.
Она перестала улыбаться.
— Не надо прощаться заранее.
— Я не прощаюсь.
— Тогда что?
Рэн посмотрел на неё так спокойно, что все остальные голоса в комнате будто отступили.
— Выбираю помнить сейчас.
Красная нить между их руками вспыхнула мягко и ровно. Впервые она не предупреждала об
опасности, не связывала боль и не открывала врата. Просто хранила мгновение.
Тёплую кухню. Маму, которая делала вид, что не плачет. Соту и Рину, спорящих над булочками.
Две чашки чая. Перевязанные руки Рэна в ладонях Айко. И вечер перед испытанием, где им
предстояло забыть друг друга, чтобы понять, смогут ли они выбрать снова.