Страница 93 из 103
Айко и Рэн ответили одновременно:
— Нет.
Сота посмотрел на Рину.
— Всё стабильно.
Они устроились на кухне. Рина принесла сладкие булочки, Сота — новый телефонный кабель
взамен того, который Айко потеряла в школе. Хана заварила чай.
На несколько минут разговор снова стал обычным. Они обсуждали отменённые занятия, слухи в
чате и господина Танаку, который всё-таки поставил Соте семьдесят один балл.
— Я требую пересмотра, — сказал он.
— Ты нарисовал учителя картофелиной, — напомнила Рина.
— Это не относится к математике.
— Зависит от качества рисунка, — сказала Айко.
Рэн тихо спросил:
— Почему картофелина?
Сота посмотрел на него.
— Голова похожа.
— Не похожа.
— Ты плохо знаешь Танаку.
— Я видел.
— Значит, плохо знаешь картофель.
Айко рассмеялась. Смех вышел лёгким, почти забытым. На несколько секунд все замолчали и
посмотрели на неё.
— Что? — спросила она.
Рина улыбнулась.
— Ничего.
Но Айко услышала её мысль через полумесяц, лежавший теперь расколотым в кармане.
«Она снова смеётся».
Не вторжение. Тёплая искра, которую Айко сама разрешила услышать.
Разговор стал серьёзным, когда Сота спросил:
— Что теперь с кланом?
Рэн поставил чашку.
— Отец созовёт Совет.
— Чтобы объявить тебя врагом? — спросила Рина.
— Возможно.
— Юна говорила, что старый закон признал обряд, — напомнила Айко.
— Признал закрытие врат и нашу добровольную связь. Но я потерял знак наследника. Клан
должен выбрать нового.
— Мэйру? — спросил Сота.
— Она из другого дома. Не может возглавить Кицунэ.
— Тогда кого?
Рэн помолчал.
— Моего младшего двоюродного брата. Ему четырнадцать.
Айко нахмурилась.
— Они поставят ребёнка?
— Формально. Управлять будет Совет.
— Удобно, — сказала Хана.
— Очень, — согласился Рэн.
Рина посмотрела на него.
— А часть клана может пойти за тобой?
— Мэйра так считает.
— Вы хотите?
Рэн задумался.
Раньше на подобный вопрос он ответил бы сразу. Отказался бы от власти. Сказал, что клан ему
не нужен.
Теперь он не торопился.
— Я не хочу быть главой, которого назначили кровью, — сказал он. — Но не хочу оставлять
всех под властью Совета, если могу изменить что-то.
Айко почувствовала облегчение.
Он услышал её слова. Не превращал отказ от клана в доказательство любви. Пытался понять
собственное желание.
— Значит, нужно вернуться, — сказала она.
Рэн посмотрел на неё.
— Не тебе.
— Я не сказала, что пойду.
— Подумала.
Айко нахмурилась.
— Вы слышите мои мысли?
— Нет. Знаю тебя.
— Это хуже.
Сота усмехнулся.
— Очень дорамно.
Рина толкнула его локтем.
Телефон Рэна, лежавший на столе, завибрировал.
Все замолчали.
На экране появилось сообщение без номера.
«Совет соберётся завтра на закате. Рэн Кудзэ должен явиться к Западным воротам один».
Рина прочитала через его плечо.
— Конечно, один.
Сота покачал головой.
— Они вообще не умеют придумывать новые ловушки.
Следом пришла вторая строка:
«Если не придёт, добровольная связь будет признана незаконной, а человек — угрозой
границам».
Хана резко спросила:
— Они снова угрожают Айко?
— Да, — ответил Рэн.
— Тогда никуда один не пойдёшь.
Он посмотрел на неё.
— Это дело клана.
— Они написали про моего ребёнка. Теперь и моё.
Айко взяла телефон.
— Западные ворота. Что это за место?
— Вход в главную резиденцию. Там проводят суды и выбирают главу.
— В отличие от Восточных ворот, там можно проливать кровь?
Рэн не ответил.
— Значит, можно.
— Я пойду один.
— Нет, — сказали сразу Айко, Хана, Сота и Рина.
Рэн закрыл глаза.
— Вы не можете все войти.
— Мы уже входили туда, куда не могли, — сказала Рина.
— Это не аргумент.
— Для нас аргумент, — ответил Сота.
Айко положила телефон на стол.
— Совет хочет, чтобы вы пришли один, потому что тогда сможет снова назвать ваш выбор
слабостью или влиянием печати.
— Если ты придёшь, они назовут доказательством именно это.
— Тогда я не пойду рядом.
Рэн нахмурился.
— Что ты задумала?
— Пока ничего.
— Врёшь.
— Да.
Хана посмотрела на дочь.
— Айко.
— Я не собираюсь лезть в суд клана без плана.
— Уже лучше.
Рэн сказал:
— Я запрещаю.
Все посмотрели на него.
Он понял ошибку.
— Нет. Не так.
Сота откинулся на стуле.
— Поздно. Прозвучало.
Рэн выдохнул.
— Я прошу тебя не приходить.
— Почему?
— Потому что завтра Совет будет решать не только мою судьбу. Если они признают добровольную
связь нарушением, то попытаются разорвать её через закон клана.
— Могут?
— После полного обряда — не силой. Но могут потребовать испытание.
— Какое?
Рэн молчал.
Айко почувствовала, что он снова выбирает, сколько рассказать.
Она подняла брови.
— Вся правда.
— Нас разделят границей. Если связь держится только на печати, она исчезнет. Если на
добровольном выборе — останется.
Рина осторожно спросила:
— Звучит не так страшно.
— Испытание показывает каждому жизнь без другого.
Айко вспомнила пять секунд в храме метро. Свободную себя в зеркале. Ложного Рэна,
говорящего нужные слова.
— Иллюзия?
— Не совсем. Возможное будущее.
— И что нужно сделать?
— Выбрать выйти из него.
— Просто?
— Внутри никто не помнит, что это испытание.
Тишина стала тяжёлой.
Сота медленно сказал:
— То есть Айко может прожить целую жизнь, где не встретила Кудзэ, и не знать, что должна
уйти?
— В человеческом времени пройдёт несколько минут. Для неё — годы.
Хана побледнела.
— Нет.
Айко смотрела на Рэна.
— А вы?
— Увижу свою жизнь без тебя.
— И тоже не будете помнить?
— Да.
— Тогда почему Совет уверен, что вы согласитесь?
— Потому что если хотя бы один выберет остаться в возможном будущем, связь разорвётся.
— А что будет с замками?
— Они уже не зависят от связи. Ты сохранишь новую границу.