Страница 92 из 103
оценку ты получишь на следующей контрольной. Хочу понять, почему люди держат сломанные часы
только потому, что они красивые.
Айко невольно улыбнулась.
— Они действительно красивые.
— Не спорю.
— Врёте.
— Немного.
Улыбка исчезла так же быстро, как появилась.
— Это не значит, что я готова.
— Знаю.
— И я не хочу, чтобы вы стояли под окнами каждый день, ожидая, когда я решу.
Рэн опустил взгляд.
— Что тогда делать?
— Жить.
Он поднял голову.
— Как?
— Вы сами говорили, что больше не слышите клан. Значит, у вас впервые есть возможность
выяснить, чего хотите не только рядом со мной.
— Ты хочешь, чтобы я ушёл?
Айко почувствовала его страх прежде, чем он успел закрыться. Она не стала слушать глубже.
— Я хочу, чтобы вы не превращали ожидание меня в новую обязанность.
Рэн молчал. Потом медленно кивнул.
— Понимаю.
— Правда?
— Нет. Но постараюсь.
— Это уже честнее.
Из кухни донёсся звон посуды. Хана явно переставляла чашки громче, чем требовалось.
Айко посмотрела на дверь.
— Мама всё равно не позволит вам уйти сегодня.
— Я могу.
— С такими руками?
— Да.
— Нет.
Рэн едва заметно улыбнулся.
— Ты снова решаешь за меня.
Айко замерла.
— Тогда спрашиваю. Вы хотите уйти?
Он посмотрел в сторону окна. За стеклом темнел двор, в окнах соседних домов зажигался свет.
— Нет.
— Почему?
— Я устал.
Простой ответ.
Без скрытого смысла.
— Тогда оставайтесь.
— Спасибо.
— На диване.
— Я помню.
Хана вернулась на порог.
— Разговор закончен?
— Нет, — сказала Айко. — Но на сегодня достаточно.
Мама посмотрела на Рэна.
— Ты остаёшься?
— Если вы разрешите.
— После всего, что ты рассказал, я должна выгнать тебя.
— Понимаю.
— Но тогда ты либо упадёшь на лестнице, либо снова полезешь через окно.
— Через окно не полезу.
— Уже не верю.
Рэн опустил глаза.
Хана вздохнула.
— Оставайся. Но это не доверие. Это первая помощь.
— Хорошо.
— И перестань отвечать так спокойно. Раздражает.
— Постараюсь.
Айко прикрыла рот ладонью, скрывая смешок.
Мама заметила.
— Тебе смешно?
— Немного.
— Прекрасно. Значит, можешь помочь мне приготовить ужин.
— Я только что закрыла Нижний двор.
— А я только что узнала, что моя дочь связана с лисьим наследником и слышит мысли. Рис сам
себя не сварит.
Рэн тихо сказал:
— Я могу помочь.
Хана посмотрела на перевязанные руки.
— Ты можешь сидеть.
— Это тоже помощь, — заметила Айко. — Не мешает.
— Очень смешно.
Вечер продолжился неожиданно обыденно.
Айко мыла овощи, мама готовила суп, Рэн сидел за столом и отвечал на вопросы, которые Хана
задавала между делом.
Где он жил до храма?
В доме клана возле Киото.
Есть ли у него документы?
Человеческие документы создали хранители границы, но часть данных была ложной.
Есть ли у него деньги?
Да, хотя он никогда сам не оплачивал аренду или коммунальные счета.
Умеет ли он готовить?
Нет.
— Совсем? — спросила Хана.
— В доме этим занимались другие.
— Теперь дома нет.
Рэн замолчал.
Айко услышала эту фразу иначе.
Не как упрёк. Как факт.
Совет лишил его имени наследника. Восточные ворота, вероятно, больше не впустят без
сопротивления. Дом клана, где он вырос, перестал быть его домом.
— Где вы будете жить? — спросила она.
— Найду место.
— Как?
— У меня есть деньги.
— А договор аренды заключать умеете?
— Нет.
— Счета оплачивать?
— Нет.
— Покупать продукты?
— Покупал чай в автомате.
Айко посмотрела на маму. Хана устало потёрла лоб.
— Один день, — сказала она. — Ты можешь остаться здесь один день, пока разберёшься.
Рэн поднял глаза.
— Я не хочу создавать неудобства.
— Уже создал. Поздно заботиться.
— Мам.
— Что? На улицу его выгнать?
Айко не ответила.
Рэн сказал:
— Завтра найду жильё.
— Завтра ты сначала проверишь, не развалишься ли после обряда, — сказала Хана. — Потом
решишь.
Рэн снова кивнул.
— Хорошо.
— И перестань соглашаться со всем. Это подозрительно.
— Я не знаю правил человеческого гостеприимства.
— Первое правило: если тебя кормят, ешь.
— Понял.
— Второе: если предлагаешь помощь, не падай.
— Постараюсь.
Айко поставила перед ним тарелку.
— Быстро учитесь.
— Один человек хорошо объясняет.
Она встретилась с ним взглядом и сразу отвернулась к плите.
Красная нить отозвалась теплом, но Айко поставила внутреннюю границу. Не потому, что хотела
наказать. Потому что не собиралась позволять магии решать за неё, какое чувство важнее.
После ужина телефон Айко наконец включился и почти сразу начал вибрировать от сообщений.
Рина:
«Сота сказал, ты вернулась. Можно прийти?»
Следом Сота:
«Она уже идёт. Я с ней, потому что одну отпускать после всего не собираюсь».
Айко показала экран маме.
— Пусть приходят, — сказала Хана. — Всё равно никто сегодня не даст мне спокойно отдохнуть.
Через двадцать минут в дверь позвонили. Айко проверила их через глазок, но пароли больше не
использовала. Она прислушалась к выбору.
Сота стоял чуть впереди, будто готов был первым встретить опасность. Рина держала в руках
пакет из магазина и нервно поправляла волосы. Оба боялись, что Айко не откроет.
Она открыла.
Рина несколько секунд смотрела на неё.
Потом резко обняла.
— Прости.
Мысль совпала со словами, и Айко не стала отстраняться.
— За что?
— За всё. За сообщение. За тайну. За то, что в спортзале думала только о себе. За ревность.
За…
— Рина.
— Что?
— Дыши.
Та выдохнула.
— Ты не злишься?
— Немного.
Рина отступила.
— Честно.
— Но не за то, что тебе нравится Сота.
Сота, стоявший за её спиной, кашлянул.
— Можно не обсуждать это в коридоре?
Хана появилась из кухни.
— Заходите. Обувь снимайте.
Рина увидела Рэна на диване.
— Ты здесь.
— Да.
— Вы помирились?