Страница 87 из 103
Айко бросилась вперёд.
Харуто попытался отступить, но Аяно внезапно схватила его за запястье изнутри арки.
Прозрачные пальцы сомкнулись на его руке.
Он замер.
— Аяно?
— Прости, — сказала она.
Айко прижала лунный амулет к серебряной печати на его ладони.
Свет взорвался.
Она услышала его мысли. Не словами. Целой жизнью.
Молодой Харуто впервые встречает жену — девушку по имени Саюри, потомка Аяно. Она смеётся у
реки точно так же, как женщина из древнего воспоминания. Иногда просыпается ночью и говорит
чужим голосом. Видит врата во сне. Боится воды.
Во время обряда клан пытается использовать её наследственную память, чтобы найти способ
уничтожить Нижний двор.
Саюри теряет имя. Харуто просит Совет вернуть её. Ему отказывают. Тогда он ищет сам. Год за
годом. Пока голоса по ту сторону не становятся единственной правдой, которую он хочет
слышать.
Айко заплакала. Не от жалости. От тяжести чужой любви, которая превратилась в одержимость,
потому что никто не позволил ей закончиться.
— Отпусти её, — сказала она.
Харуто смотрел сквозь неё.
— Не могу.
— Она уже не ждёт.
— Лжёшь.
Аяно ответила сама:
— Я ждала Каору.
Харуто вздрогнул.
— А Саюри?
— Она хотела, чтобы ты жил.
— Она звала меня.
— Сначала. Пока ещё была собой. Потом просила остановиться.
Айко слышала это в его воспоминаниях. Он тоже слышал. Просто каждый раз отбрасывал слова,
которые не совпадали с надеждой.
Серебряная печать на его ладони треснула. Лунный амулет в руках Айко раскалился.
— Рэн!
Он накрыл её руки своими. Золотой свет соединился с серебряным.
— Разрывай!
Айко потянула цепочку. На этот раз металл поддался. С тонким звоном полумесяц раскололся
пополам.
Серебряная арка погасла. Но проход не закрылся. Чёрная вода удерживала форму сама.
Из глубины поднялось безымянное существо. Аяно закричала. Его тень прошла сквозь неё,
заставив прозрачное тело выгнуться.
— Оно использовало меня как печать, — прошептала она. — Теперь проводник разрушен. Я больше
не удержу.
Харуто схватил её за руки.
— Тогда выходи!
— Не могу.
— Можешь!
— Если выйду, оно получит моё имя.
Айко поняла.
Аяно оставалась собой только потому, что находилась между мирами. Ни там, ни здесь. Если
переступит границу, безымянная сила поглотит её имя и выйдет в человеческий мир уже в
полноценной форме.
— Как закрыли в первый раз? — спросила Айко.
— Каору принял мою боль, — ответила Аяно. — А я — его силу. Мы соединили два мира и
разорвали связь в момент закрытия.
Рэн стал неподвижным. Скрытая запись. Добровольное принятие боли. Потеря права
наследования.
— Значит, один должен остаться внутри, — сказал он.
— Нет, — ответила Аяно. — Я осталась, потому что Совет разорвал обряд раньше времени. Если
завершить правильно, оба вернутся.
Айко посмотрела на Рэна. Он уже принял решение. Она услышала его мысль до слов:
«Я разделю её боль».
— Нет, — сказала Айко.
— Другого способа нет.
— Мы договаривались не решать сразу.
— Врата открыты сейчас.
— Тогда решим вместе сейчас.
Харуто держал Аяно, не позволяя ей исчезнуть в воде.
— Что нужно делать? — спросила Айко.
Аяно посмотрела на красную нить.
— Признать равную цену. Не защитник и защищаемая. Не наследник и человек. Двое, которые
добровольно принимают половину последствий.
— И что произойдёт с Рэнем?
— Потеряет чистоту крови клана.
— Право стать главой?
— Возможно.
— А со мной?
— Замки соединятся. Ты больше не сможешь закрывать их по одному.
Рэн нахмурился.
— Что это значит?
— Все оставшиеся откроются одновременно на мгновение.
Хана у выхода из переулка услышала и крикнула:
— Нет!
Аяно продолжила:
— Если удержите имена и мысли внутри, врата закроются. Если хотя бы один из вас уступит
страху, проход останется открытым навсегда.
Айко почувствовала, как ноги становятся слабыми. Открыть сразу восемь замков. Она едва
выдерживала два.
— Есть другой способ? — спросил Рэн.
— Уничтожить моё имя и всё, что стоит за мной.
План Совета.
Сжечь Нижний двор через Аяно.
Харуто прижал её руки к груди.
— Нет.
Айко посмотрела на прозрачные фигуры вокруг. Потерянные имена стояли в чёрной воде и ждали.
Не враги. Не чудовища. Люди, которых лишили формы, потому что клану было проще назвать их
угрозой.
— Мы не будем уничтожать, — сказала она.
Рэн повернулся к ней.
— Айко.
— Мы уже выбрали.
— Нет. Ты выбрала не убивать их. Но не обязана выбирать обряд со мной.
— А вы?
Он молчал.
— Если бы меня здесь не было, что сделали бы?
— Закрыл врата силой.
— И умерли бы?
— Возможно.
— Ужасный план.
— Рабочий.
— Нет. Рабочий план предполагает, что человек после него работает.
Несмотря на происходящее, уголок его губ дрогнул.
Айко шагнула ближе.
— Я всё ещё злюсь.
— Знаю.
— Всё ещё не простила.
— Знаю.
— И не собираюсь принимать вашу боль, чтобы доказать любовь или доверие.
— Я не прошу.
— Но я готова принять половину, потому что это единственный способ не дать вам снова решать
одному.
Рэн смотрел на неё долго.
— Это очень человеческая причина.
— Другой нет.
— Есть страх.
— Есть.
— Сомнение.
— Тоже.
— Тогда обряд может не сработать.
— Добровольность не означает отсутствие страха. Она означает, что мы всё равно выбираем.
Аяно закрыла глаза.
— Именно это сказал Каору.
Рэн поднял руку. Не касаясь. Ждал. Как у Восточных ворот.
Айко сама вложила ладонь в его пальцы. Красная нить вспыхнула.
Хана подошла ближе к границе чёрной воды.
— Айко.
Дочь обернулась.
Мама плакала, но стояла прямо.
— Я не могу разрешить.
— Знаю.
— И не могу остановить.
— Знаю.
— Вернись.
— Обещала.
Хана кивнула.
Харуто посмотрел на Аяно.
— А я?
Она коснулась его лица.
— Тебе нужно отпустить Саюри.
— Не могу.
— Тогда останешься дверью.