Страница 32 из 103
— Круг уже не ограничен. Сота видел нить. Рина видела знак. Медсестре ты что-то сделал, и я
не уверена, что хочу знать насколько. Твой отец говорил с нами через окно. Какую часть этого
ты собираешься снова спрятать под слово «необходимо»?
Рэн молчал. Айко видела, как ему не нравится её правота. Не из-за упрямства. Из-за страха.
Он действительно считал знание опасностью. Наверное, в его мире так и было. Но её мир
держался на другом: на людях, которым можно позвонить, сказать «мне страшно» и не услышать в
ответ приказ молчать.
— После школы, — сказала Айко. — Все четверо. Ты расскажешь нам, что такое Восточные ворота
и что будет на закате.
— Айко…
— Или я пойду туда сама и спрошу у первой лисьей маски.
Сота присвистнул.
— Плохой план, но убедительный.
Рина сказала:
— Я за вариант без масок.
Рэн закрыл глаза на секунду.
— Хорошо.
Айко не сразу поверила.
— Хорошо?
— Я расскажу. Но после уроков вы будете делать именно то, что я скажу.
— Нет, — сказала Айко.
— Тогда я не расскажу.
— Тогда я пойду к маске.
— Ты невыносима.
— Мне часто говорят.
Сота тихо сказал Рине:
— Она перенимает его фразы. Это тревожно.
— Очень, — согласилась Рина.
Рэн посмотрел на обоих, и они одновременно замолчали.
День продолжился, но уроки превратились в фон. Айко сидела за партой, записывала даты и
определения, отвечала, когда её спрашивали, но внутри всё время отсчитывала время до заката.
Снаружи небо постепенно темнело. Не вечерело — именно темнело, как перед новым дождём. В
окнах отражались лампы класса, и иногда Айко казалось, что за её плечом в стекле мелькает
серебряный взгляд отца Рэна.
Она не оборачивалась.
На большой перемене Сота принёс ей купленный утром кофе. Уже холодный.
— Ты так и не выпила, — сказал он.
— Спасибо.
— Не благодари. Это долг. Ты должна остаться живой хотя бы до того, как вернёшь деньги.
Рина села на парту перед Айко.
— Я составила список вопросов.
Айко моргнула.
— Ты что?
Рина достала маленький блокнот.
— Первое: кто такие Кицунэ? Второе: почему Айко называют невестой? Третье: сколько всего
замков? Четвёртое: почему красивые парни вечно оказываются проблемой?
Сота заглянул в блокнот.
— Четвёртый вопрос лучший.
Рэн, сидевший позади, сказал:
— Всего десять замков.
Рина резко повернулась.
— Ты подслушивал?
— Ты говорила вслух.
— Тогда ответь на остальное.
— После уроков.
— Ты всегда такой раздражающе последовательный?
— Да.
Айко наконец открыла кофе.
— Не спорьте. У меня от вас всех голова болит.
Сота сел рядом.
— Это от первого замка или от нас?
— От вас. Замок хотя бы молчит.
И почти сразу внутри её головы прошептали: «Нанао».
Айко застыла. Рэн мгновенно поднял взгляд.
— Что услышала?
Она сжала банку.
— Имя.
— Не произноси.
— Я и не собиралась.
Сота и Рина сразу стали серьёзными.
— Что делать? — спросила Рина.
Рэн ответил:
— Говорите с ней. Обычные вещи.
Сота кивнул.
— Морита, у тебя ужасный вкус в кофе. Он слишком сладкий, но ты всё равно покупаешь такой
же. Рина сегодня списала второй пример у Маю, но сделала вид, что сама решила. Кэнто на
физкультуре снова порвал форму. А я всё ещё считаю, что математика — заговор взрослых.
— Я не списала, — возмутилась Рина. — Я сверила подход.
Айко вцепилась в этот спор, как в поручень.
— Это называется списала.
— Ты на чьей стороне?
— На стороне правды.
Рэн тихо сказал:
— Хорошо.
Имя отступило.
Айко выдохнула и поняла: теперь они все смотрят на неё иначе. Не с жалостью. Не со страхом.
С готовностью. Сота — будто собирался драться с самим воздухом. Рина — будто уже решила, что
будет держать Айко за рукав, если та начнёт исчезать. Рэн — будто впервые увидел, что её мир
умеет защищать не хуже его, пусть и странными способами.
После последнего урока они вышли через боковой вход, чтобы не попасться на глаза лишним
ученикам. До заката оставалось меньше двух часов. Небо над школой стало тёмно-синим, хотя
день ещё не закончился. Ветер шевелил листья у забора, и каждый шорох заставлял Айко
прислушиваться.
Рэн повёл их не к старому корпусу и не к спортзалу, а к школьной библиотеке. После уроков
там почти никого не было. Библиотекарь, пожилая госпожа Окада, дремала за стойкой под тихое
радио. Рэн прошёл между стеллажами к дальнему углу, где хранились старые карты района и
архивные альбомы школы.
— Почему сюда? — спросила Рина шёпотом.
— Бумага хранит память, — ответил Рэн.
Сота напрягся.
— После всего, что я видел, эта фраза звучит угрожающе.
— Здесь бумага школьная. В основном безопасная.
— В основном?
— Лучше, чем ничего.
Айко села за дальний стол. Рэн достал с полки старую карту района, развернул её перед ними
и указал на место за рекой.
— Восточные ворота находятся здесь.
Айко наклонилась.
— Это же торговый квартал.
— Сейчас. Раньше там проходила граница между человеческой частью города и владениями клана.
Рина присела рядом.
— То есть ваш клан жил прямо в Токио?
— Наши дома стоят там, где люди видят офисы, рестораны или пустые участки. Восприятие
зависит от того, кто смотрит.
Сота мрачно сказал:
— Ненавижу магию недвижимости.
Рина кивнула.
— Согласна.
Рэн продолжил, будто не услышал:
— Восточные ворота — место переговоров. Если мы придём туда до заката, Совет не сможет
напасть сразу. Традиция запрещает проливать кровь на пороге договора.
— Очень мило с их стороны, — сказала Айко. — А после переговоров?
— Зависит от того, что они предложат.
— Они уже предложили привести меня как ключ.
— Поэтому мы пойдём не подчиняться. Мы пойдём поставить условия.
Айко подняла глаза.
— Мы?
— Да.
— Ты хотел отвести меня туда?
— Нет.
— Тогда что изменилось?
Рэн посмотрел на Соту и Рину.
— Свидетели.
Сота прищурился.
— Мы?
— Люди рядом с тобой делают нас слабее в бою, но сильнее в договоре. Совет может