Страница 31 из 103
Иней на стекле потемнел. Линии начали складываться в слова. Айко резко отвернулась.
— Не читать, — сказал Рэн.
— Я уже поняла.
— Все не читать.
Сота закрыл Рине глаза ладонью.
— Эй! — возмутилась она.
— Он сказал не читать.
— Я сама могу закрыть глаза!
— Тогда закрывай быстрее.
Рина убрала его руку, но глаза всё-таки закрыла. Рэн подошёл к окну. Его пальцы засветились
золотом, но иней не растаял. Наоборот, знак стал ярче.
— Это не послание, — сказал он тихо.
— А что? — спросила Айко.
— Приглашение.
— От Юны?
— От Совета.
Сота выругался. Рина, не открывая глаз, спросила:
— Совета чего?
— Потом, — сказали Айко и Сота одновременно.
Рэн резко провёл ладонью по стеклу. Знак вспыхнул, но не исчез. Вместо этого в центре круга
появилась тонкая трещина, а за стеклом проступила другая картина.
Не школьный двор. Тёмный зал. Красные фонари. Люди в масках лис. Они стояли неподвижно,
рядами, и смотрели прямо в медкабинет, будто окно стало дверью. В центре зала сидел мужчина
с серебряными волосами. Лица он не скрывал. Его глаза были золотыми, как у Рэна, но
холоднее. Старше. Тяжелее.
Рэн застыл. Айко сразу поняла.
— Это ваш отец?
Он не ответил. Мужчина по ту сторону окна заговорил. Голос прозвучал не из стекла, а в
самой комнате.
— Рэн.
Рэн медленно опустил руку.
— Отец.
Айко почувствовала, как воздух стал плотным. Даже Сота перестал дышать шумно. Рина наконец
открыла глаза и тут же пожалела об этом, но не отвернулась.
Мужчина перевёл взгляд на Айко. Она выдержала. Хотя всё внутри хотело спрятаться за Рэна.
— Человек, — произнёс он.
Не оскорбительно. Хуже. Так говорят о вещи, назначение которой ещё не определили.
Рэн шагнул перед ней.
— Не говорите с ней.
— Ты больше не имеешь права указывать, с кем говорит клан.
— Я имею право не отдавать вам тех, кто не принадлежит клану.
— Она носит наш знак.
— По ошибке.
— Ошибки древней крови становятся законом, если их не исправить.
Айко сжала край кушетки. Сота тихо спросил:
— Это он сейчас про неё?
— Да, — ответила Рина так же тихо. — И мне это не нравится.
Мужчина услышал. Его взгляд скользнул к ним. Рэн резко поднял руку, закрывая друзей от
прямого внимания.
— Они не имеют отношения.
— Всё, что стоит рядом с ключом, имеет отношение.
— Она не ключ, — сказал Рэн.
— Тогда почему первый замок открылся?
Комната стала слишком тихой. Айко почувствовала, как знак под рукавом снова начинает
болеть.
Отец Рэна улыбнулся без тепла.
— Ты не сказал ей, что после первого замка связь уже нельзя снять без потерь?
Айко посмотрела на Рэна. Он не обернулся.
— Не сейчас, — сказал он.
— Нет, сейчас, — тихо сказала она.
Рэн молчал. Мужчина продолжил:
— Если второй замок откроется, её имя начнёт принадлежать печати. Если третий — Нижний двор
сможет говорить её голосом. Если четвёртый — человеческая жизнь станет лишь оболочкой для
прохода.
— Замолчите, — сказал Рэн.
— Ты должен был привести её сразу. Вместо этого спрятал среди людей и позволил замку
открыться.
— Совет хотел использовать её.
— Совет хотел закрыть угрозу.
— Ценой её воли.
— Воля человека не может стоять выше безопасности клана.
Айко встала. Колени дрожали, но она встала.
— А если человек против?
Мужчина посмотрел на неё так, будто её голос действительно удивил его.
— Тогда человек не понимает.
— Зато отлично слышит, когда его обсуждают как вещь.
Сота едва заметно усмехнулся. Рина прошептала:
— Вот теперь это точно Морита.
Рэн резко обернулся к Айко.
— Не провоцируй.
— Я не провоцирую. Я уточняю.
Она шагнула рядом с ним. Не впереди. Не позади. Рядом.
— Меня зовут Айко Морита. Не человек. Не ключ. Не ошибка. И я не пойду туда, где за меня
уже решили, что моя воля ничего не значит.
Знак на запястье вспыхнул. Рэн протянул руку, будто хотел остановить, но красная нить
проявилась сама — тонкая, яркая, натянутая между ними.
Мужчина по ту сторону окна впервые изменился в лице. Не сильно. Но достаточно, чтобы Рэн
заметил.
— Интересно, — сказал отец Рэна. — Она отвечает печати.
— Она отвечает себе, — сказал Рэн.
Айко посмотрела на него. Он не отвёл взгляда от окна, но его слова встали рядом с ней
прочнее любой защиты.
— Рэн, — произнёс отец, — у тебя есть время до заката. Приведи её к Восточным воротам.
Добровольно. Иначе Совет придёт в человеческое место уже не через отражение.
— Угрожаете школе? — спросила Айко.
— Я предупреждаю.
— Знакомый стиль, — пробормотала она.
Рэн услышал. И, кажется, понял, что это про него.
Изображение в окне начало тускнеть.
— До заката, — повторил мужчина.
Стекло треснуло. Иней осыпался водой на подоконник. За окном снова был школьный двор.
Госпожа Минамото тихо уронила ручку на стол и очнулась окончательно.
— Что… — Она посмотрела на четверых учеников. — Почему вас стало больше?
Рина быстро подхватила:
— Морите стало хуже, мы волновались.
— Все сразу?
— Мы очень дружный класс, — сказал Сота.
Рэн посмотрел на него почти с укором.
— Что? — прошептал Сота. — Я стараюсь лгать лучше.
Медсестра приложила ладонь ко лбу.
— У меня, кажется, мигрень. Все на урок. Морита, если станет хуже — домой.
— Да, Минамото-сенсей.
Они вышли в коридор. Едва дверь закрылась, Рина схватила Айко за рукав.
— Нет. Теперь я точно не молчу. Что значит «после второго замка»? Что значит «школа»? И
почему его отец выглядел как глава преступной империи духов?
Сота кивнул.
— Последний вопрос особенно хороший.
Рэн сказал:
— Вам нужно вернуться в класс.
Рина развернулась к нему.
— А тебе нужно перестать говорить всем, что делать.
— Это вопрос безопасности.
— Безопасность не работает, если никто ничего не понимает!
Айко неожиданно сказала:
— Она права.
Рэн посмотрел на неё.
— Нет.
— Да. Они уже видели слишком много. И если твой клан угрожает школе, это касается не только
меня.
— Поэтому тем более нужно ограничить круг.