Страница 30 из 103
— Всем стало плохо после контрольной. Но не все приходят делегацией.
Айко слабо улыбнулась.
— Извините. Голова закружилась.
Медсестра встала, подошла, приложила ладонь ко лбу Айко, потом проверила пульс.
— Бледная. Завтракала?
— Да.
— Спала?
Айко замялась.
— Не очень.
— Всё ясно. На кушетку. Вы двое — на урок.
Сота сразу сказал:
— Я подожду за дверью.
— Нет.
— Но…
— Накамура, если ты не хочешь, чтобы я позвонила классному руководителю, иди на урок.
Сота посмотрел на Айко. Она кивнула.
— Я правда просто полежу.
Он не поверил. Это было видно. Но всё же отступил.
— После урока зайду.
— Хорошо.
Сота вышел, но задержался у двери, бросив на Рэна взгляд, полный предупреждения. Рэн не
сдвинулся. Медсестра повернулась к нему.
— Кудзэ, это касается и тебя.
— Мне нужно убедиться, что ей не станет хуже.
— Ты врач?
— Нет.
— Тогда выйди.
Рэн открыл рот. Айко, понимая, что он сейчас скажет что-нибудь совершенно нечеловечески
логичное и поэтому подозрительное, быстро вмешалась:
— Кудзэ-кун новый. Он просто не знает, что у нас строго с правилами.
Медсестра посмотрела на Рэна.
— Теперь знаешь. На урок.
Рэн встретился взглядом с Айко. В его глазах было явное «не оставайся одна». Она едва
заметно коснулась амулета под воротником. «Я помню». Он понял. Кивнул почти незаметно и
вышел.
Дверь закрылась. Айко впервые за утро осталась без них.
Медкабинет был тихим и светлым. Белые занавески, запах спирта, шкаф с лекарствами, две
кушетки у стены. За окном виднелась часть школьного двора и верхушка старого клёна. Всё
здесь было таким обычным, что Айко почти позволила себе расслабиться.
Госпожа Минамото принесла ей воду.
— Выпей. И полежи двадцать минут. Если не станет лучше — позвоню домой.
— Не нужно домой.
— Это решу я.
Айко послушно взяла стакан.
— Спасибо.
— Молодёжь сейчас совсем не спит, а потом удивляется, почему падает после контрольных.
— Я не падала.
— Пока.
Медсестра вернулась к столу. Айко легла на кушетку, повернулась к окну и закрыла глаза.
Тишина давила. Не потому, что была пустой. А потому, что теперь Айко ждала, когда внутри
неё снова зазвучит чужое имя.
Она открыла глаза и стала считать простые вещи, как учил Рэн. Белая занавеска.
Металлическая ножка стула. Кружка на столе. Красная ручка в стакане. Пластырь на полке. Пять
предметов. Реальных. Здесь.
Амулет оставался тёплым, но не горячим. Значит, пока безопасно.
Снаружи прошли шаги. Потом ещё одни. Кто-то остановился у двери медкабинета.
Айко напряглась.
— Госпожа Минамото? — спросил за дверью женский голос.
Медсестра подняла голову.
— Войдите.
Дверь открылась, и в кабинет заглянула Рина.
— Простите. Я от госпожи Кавасаки. Она просила передать журнал.
В руках у неё действительно был классный журнал.
Айко приподнялась на локте. Рина посмотрела на неё и сразу смягчилась лицом.
— Ты как?
— Нормально.
Медсестра забрала журнал.
— Передай Кавасаки-сенсей, что Морита полежит до конца урока.
— Хорошо.
Рина уже повернулась к двери, но вдруг остановилась.
— Можно я ей дам конспект? Она пропустит тему.
Медсестра посмотрела на Айко, потом на Рину.
— Две минуты.
Рина подошла к кушетке и наклонилась так, будто поправляла тетрадь.
— Сота сказал, что тебе плохо.
— Он не должен был тебе говорить.
— Он никому больше не сказал. Только мне. Потому что я умею делать вид, что ничего не знаю.
— Ты не умеешь.
— Я стараюсь лучше, чем вы все.
Айко слабо улыбнулась. Рина быстро сунула ей в ладонь маленькую записку.
— Это не от меня. Накамура просил передать, пока Кудзэ его не видит.
Айко развернула бумагу.
«Если он решит увести тебя куда-то одну — сломаю штуку, которую он дал. Даже если это будет
случайно специально».
Айко закрыла глаза.
— Он невозможен.
— Кто именно? — спросила Рина. — У тебя теперь выбор.
Айко чуть не рассмеялась, но вовремя вспомнила, где находится. Рина стала серьёзнее.
— Морита. Я не буду спрашивать сейчас. Но ты должна знать: если тебе страшно, я рядом. Даже
если не понимаю, от чего именно.
Горло у Айко сжалось.
— Спасибо.
— И ещё.
— Что?
— Кудзэ смотрит на тебя не как на обязанность.
Айко застыла.
— Рина.
— Всё. Молчу. Две минуты кончились.
Она выпрямилась, уже собираясь уйти, но в этот момент амулет на груди Айко стал ледяным. Не
тёплым, не горячим. Как у старого спортзала перед появлением Юны.
Айко резко села.
— Рина, отойди.
— Что?
У стола медсестра подняла голову.
— Морита, тебе нельзя резко…
Окно медкабинета покрылось тонким инеем. На улице был октябрь. Госпожа Минамото замолчала.
Иней быстро собрался в узор: тонкие линии, похожие на хвосты. Потом на стекле проявился
круг. Внутри круга — знак клана.
Айко услышала имя. Одно. Чёткое.
«Юна».
Она зажала рот ладонью. Рина побледнела.
— Это… я тоже вижу.
Медсестра встала слишком медленно, словно пыталась понять, не ошибается ли зрение.
— Что за…
Дверь медкабинета распахнулась. Рэн вошёл быстро, без всякой попытки изображать обычного
ученика. Сота влетел следом, запыхавшийся, злой и испуганный.
— Я же сказал, не оставлять её одну! — бросил Сота.
— Я был за дверью коридора, — холодно ответил Рэн.
— О, конечно, это всё меняет!
— Замолчите оба, — резко сказала Айко.
Они замолчали.
Медсестра смотрела на окно.
— Что происходит?
Рэн поднял руку. Золотой свет скользнул по комнате. На секунду воздух дрогнул, будто кто-то
натянул невидимую ткань от стены до стены. Госпожа Минамото моргнула, нахмурилась и медленно
опустилась на стул.
— Я… кажется, переутомилась, — сказала она.
Рина смотрела на неё с ужасом.
— Что ты сделал?
— Увёл её внимание, — ответил Рэн. — Ненадолго. Она будет помнить усталость, не знак.
— Так можно? — спросила Айко.
— С теми, кто почти ничего не видел, да.
Сота шагнул ближе к Рине.
— А с нами?
Рэн посмотрел на него.
— Уже поздно.
— Рад слышать.